передышку.
Как только паркуемся возле красивого здания, похожего на загородную усадьбу из прошлого века, Евсей глушит мотор и погружает нас в тишину. Снова начинаю нервничать, но оказывается, что напрасно. Он берет с подставки свой телефон и просит реквизиты благотворительного фонда. Называю ему сайт, и спустя минуту прямо на моих глазах Зарецкий перечисляет им сумму с таким количеством нулей, что я начинаю думать, что это у меня в глазах двоится. А потом тянется к моему лицу и проводит пальцем возле уголочка рта.
— Кетчуп от бургера, — сообщает хрипло и еще какое-то время пронзительно смотрит в глаза, словно оторваться не может. Увеличить между нами расстояние — тем более.
Меня потряхивает. Слишком близко Евсей. Слишком откровенно и не скрывая своих намерений. Губы начинает покалывать, будто они просят поцелуя. Они же знают! Помнят, каково это — ощущать себя смятыми и занеженными губами Зарецкого. А я лихорадочно гадаю, насколько еще хватит моего внутреннего сопротивления? Хотя точно знаю, что приручить меня, заставить влюбиться — это полностью в интересах миллиардера. Потому что у меня не только его миллиарды, а теперь еще и ребенок. Так что поведение Евсея более чем логично, а вот мое — оставляет желать лучшего.
Я ведь умом все понимаю и даже трепыхаюсь для вида, но прекрасно осознаю, к чему все ведет. И это ожидание неизбежного финала повисает между нами, сгущает воздух и заставляет мои щеки алеть. Глупая Дашка Котова! Здесь и сейчас я — мышь, по собственной дурости попавшаяся в лапы к коту.
— Идем, — зовет Евсей, и я снова следую за ним. Потому что ничего другого не остается.
Название загородного клуба прочитать не успеваю. Нас радушно встречает вышколенный персонал в красивой униформе и провожает к банкетному залу. «Ротонда» — удается выхватить на золотистой табличке, и действительно зал, в который мы входим, похож на круглую беседку. Большая часть стены — наружная и полностью стеклянная. Раздвижные двери ведут на террасу, украшенную стильными гирляндами из ламп и зеленью в кадках. Дальше песчаный пляж и огромная серебристая гладь озера. Очень красиво!
Сам зал человек на пятьдесят, хотя присутствуют от силы двадцать-двадцать пять — только родственники и самые близкие, как поделился Евсей. Как только входим, на нас с ним скрещиваются все взгляды. Любопытные, жадные, недоуменные, равнодушных нет. Разве что один, внимательный, немножко требовательный и строгий, но в то же время благожелательный, принадлежащий женщине, назвать которую бабушкой язык не поворачивается. Императрицей — вполне.
Идеальная укладка на седых волосах чуть выше плеч, осанка такая, что позавидует любая женщина в этом зале, в том числе и я. Морщины лишь подчеркивают ее высокий статус и жизненный опыт. Алевтина Федоровна одета в платье-футляр до середины голени и свободный жакет. В ушах крупные сережки с камнями, на деформированных временем пальцах — перстни. Она крепко стоит на ногах в окружении незнакомых мне людей, но как только видит наше с Евсеем приближение, дает знак всем отойти.
— С днем рождения, ба! — Зарецкий торжественно вручает ей пышный букет, который через секунду отдает подоспевшему официанту, и целует в щеку.
— Знакомься, моя невеста, Дарья, — приобнимает меня и улыбается во все тридцать два. Меня начинает потряхивать.
— Здравствуйте, очень приятно. Примите наши поздравления, — я очень стараюсь, но внутри все дрожит, когда взгляд строгих глаз сосредотачивается на мне. А в голове бьется паническое: «Она все знает!»
36. Дарья
— Ты не из тех, с которыми он приходит обычно, — озвучивает вердикт именинница. — Неужели Евсею удалось сделать мне настоящий подарок?
— Все для тебя, — шутливо кланяется Зарецкий, а потом целует пожилую даму в щеку. — И только тебе шепнем по секрету: скоро порадуем тебя правнуком, ба, — довольный собой Евсей отстраняется от Алевтины Федоровны и по-хозяйски прижимает меня к своему боку.
Именинница скользит по нам новым, задумчивым взглядом. Кровь бросается мне в лицо — и от стыда за то, каким образом был зачат правнук этой приятной пожилой леди, и от стыда за то, какие должно быть мысли рождает наше внезапное появление. Конечно, теперь все будут думать, что я невеста по залету! Ну спасибо, Зарецкий, удружил как всегда. Уже даже волшебной феей себя не чувствую — ну какая фея, принесшая в подоле?
— Рада, что нашлась та, которая смогла вызвать отклик в твоем сердце, Евсей. — наконец-то заключает Алевтина Федоровна. — Надеюсь, это не очередной спектакль, чтобы порадовать старушку, — Зарецкий пытается возразить что-то, но именинница взмахивает рукой, не позволяя перебить себя и говорит строго: — Идемте к столу, ждали только вас.
Дальше начинается торжественная часть. Все рассаживаются за длинный стол, по очереди поздравляют, произносят тосты. Мы с Евсеем сидим близко к имениннице из-за степени родства, и я то и дело ловлю на себе задумчивые взгляды пожилой дамы. Нет, конечно, есть еще и любопытные, и даже пренебрежительные — куда без них — но волнует меня отчего-то только мнение именинницы, которая чинно сидит во главе стола и принимает поздравления. Дедушка Зарецкого, как я поняла, не дожил до этого счастливого момента.
Столько замечательных слов говорят гости, столько теплых воспоминаний, кто-то даже читает стихи собственного сочинения. И так это все трогательно, так уютно, по-семейному, что у меня снова слезы на глаза наворачиваются. Беру салфетку и стараюсь незаметно промокнуть их. Но от внимания Евсея, конечно же, ни один мой жест не укрывается.
— Тебе плохо, болит что-то? — шепчет мне он на ухо и снова приобнимает. Он вообще непривычно милый во время этого застолья, следит, чтобы тарелка у меня не оставалась пустой, подкладывает лучшие кусочки, подливает морс в пузатый бокал.
— Нет, — шмыгаю носом тихонько и говорю чистую правду: — Просто у тебя такая дружная и любящая семья. Это так здорово.
— Ну-ну, — хмыкает он, но дальше тему не развивает.
В какой-то момент гости устают просто сидеть за столом, и начинается движение. Кто-то выходит подышать свежим воздухом — теплая погода как раз располагает, кто-то — полюбоваться озером, кто-то просто сбивается в группки, чтобы поболтать.
— Дарья, проводишь меня на террасу? — интересуется вдруг Алевтина Федоровна, и я, конечно, не могу ей отказать.
— С радостью, — киваю и поднимаюсь из-за стола.
— Я тоже с вами схожу, пожалуй. Засиделся что-то, — встает и Евсей.
Я невольно улыбаюсь от того, что он
