пожить для себя. Так же, как и мне.
— Я думаю, она бы не возражала, если бы это была ты, — говорит он, наконец. — На самом деле, она могла бы даже найти это забавным, в некотором смысле. Иногда у неё был такой непочтительный юмор. И если бы у неё была возможность познакомиться с тобой, я уверен, ты бы ей понравилась. Она была бы очень рада, что после всего этого я нашёл именно тебя.
— Я тоже рада, — тихо говорю я. — Я действительно рада. Даже если дорога сюда была испорчена, мы сделаем всё возможное, чтобы исправить это, начиная с этого момента.
Джексон поднимается, берёт меня за руки и поднимает на ноги вместе с собой.
— Давай сделаем это, — говорит он решительно.
Я хмурюсь, глядя на клочок земли.
— Я не подумала о том, как мы будем её выкапывать...
— Здесь есть сарай с инструментами, чтобы поддерживать порядок на территории, — говорит Джексон. — Я знаю, где он находится. Я поищу что-нибудь и вернусь. А ты пока оставайся здесь. Возможно, тебе... — он прочищает горло, глядя на могилу моей матери. — В любом случае, тебе не помешает побыть здесь одной.
Я киваю, смахивая последние слёзы. Глядя, как он уходит, я вытираю то, что осталось от них, и поворачиваюсь к могиле моей матери. Опустившись на колени в траву перед ней, я снова чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы.
— Надеюсь, это то, чего бы ты хотела, — тихо шепчу я, и воздух вокруг меня внезапно становится очень тихим и неподвижным без присутствия Джексона. — Я надеюсь, что я права, и что мне не слишком много мерещится. Но я чувствую, что это правильно, а ты всегда говорила, что я должна лучше прислушиваться к своим чувствам. Что я не должна быть такой злой и замкнутой. И вот я поступаю именно так, — вздыхаю я, вытирая ладони о джинсы.
— Я не знаю, что бы ты подумала о решениях, которые я принимаю в эти дни, или о том, кого я решила любить, или о том, что я решила простить, и о том, кого я решила ненавидеть и на ком сосредоточила свой гнев. Возможно, ты не поймёшь, как я могу после всего этого по-прежнему хотеть Кейда, Дина и Джексона. Может быть, ты бы посоветовала мне сделать то, чего не сделала ты — убежать и оставить всё это позади, и позволить им преследовать меня, если они захотят. Но я просто…
Я глубоко вздыхаю и, протянув руки, прижимаюсь к прохладной, влажной земле.
— Я не могу уйти сейчас. Я не могу оставить их. Мы все связаны с этим, и они… они тоже страдали. Я знаю, что они страдали. Мы выйдем из этого по-другому, и с другой стороны. И я надеюсь, я надеюсь, что ты будешь гордиться мной, когда всё закончится. Я надеюсь, ты поймёшь, что я сделала лучший выбор, по моему мнению, даже если кому-то другому он может показаться странным. Я сделала то, что, как мне казалось, было необходимо для меня самой, впервые в жизни.
— Ты просила меня быть осторожной, — продолжаю я, прочищая горло, желая высказать всё, что накопилось, прежде чем вернётся Джексон. — Я не уверена, что всё это можно назвать осторожностью. Но ты также учила меня быть смелой и сильной, как это делал папа. Я делала всё, что могла, но знаю, что пришло время стать лучше. И я начинаю с этого. Отныне я сама решаю, как будут развиваться события. И я буду верить, что в конце концов я выйду победителем, и если ты можешь меня видеть, то будешь гордиться мной. Вы оба.
Я набираю горсть земли и пропускаю её сквозь пальцы, как это было, когда мы стояли у открытой могилы. Я уже не знаю, был ли это самый тяжёлый день в моей жизни. В последнее время их было слишком много. Но я полна решимости продолжать в том же духе. И теперь у меня есть помощники. Те, что стоят за моей спиной. Трое незнакомых людей.
Никогда бы не подумала, что в такой момент меня поддержат наследники Блэкмура. Это почти невероятно поэтично.
Я резко поднимаюсь на ноги, услышав шаги Джексона. Он нашёл лопату, и мы молча принимаемся за работу, стараясь уложиться в как можно более короткий срок, опасаясь, что кто-то может появиться в любой момент. Мы и так потратили слишком много времени впустую, но нам нужно было сказать друг другу несколько важных вещей.
Они должны были быть произнесены, чтобы мы могли двигаться дальше.
Джексон отдаёт мне свою куртку, чтобы я завернула в неё урну, и мы возвращаемся к мотоциклу.
— Тебе не будет холодно? — Спрашиваю я, с тревогой глядя на него, но он лишь пожимает плечами.
— Важнее сохранить её в целости и сохранности, — говорит он с некоторой ворчливостью. — Поехали. Нам понадобится некоторое время, чтобы добраться до побережья, я не могу ехать так быстро, как обычно.
Я прижимаю урну, завёрнутую в куртку, к груди одной рукой, пока Джексон заводит мотоцикл. Другой рукой я обнимаю его за талию. Мы мчимся по шоссе, и я прижимаю щёку к его спине, желая запомнить этот вечер.
Это самое правильное чувство, которое я испытывала за долгое время. Кажется, что всё наконец-то встало на свои места. Мир больше не кажется таким ужасным, как это иногда бывало в последние месяцы.
Я знаю, что горе будет накатывать волнами, и так будет не всегда. Я снова буду чувствовать, что тону в нём, и снова выплыву на поверхность. Но сегодня вечером я могу дышать. Я могу снова думать, снова делать свой собственный выбор и делать его правильно.
И это делает всё остальное гораздо более возможным.
14
АФИНА
Джексон притормаживает, когда мы проезжаем мимо развалин загородного клуба, которые теперь обнесены жёлтой лентой. Он бросает взгляд на здание, и я знаю, что ему, как и всем остальным, любопытно, что же там произошло. Мне интересно, поделится ли он своими мыслями, когда мы остановимся. Однако к тому времени, как мы паркуем мотоцикл у входа на пляж, ближайший к тому месту, куда я хочу пойти, его внимание сосредоточено на том, как мы туда доберёмся.
Здесь, у воды, становится холоднее, и ветер треплет мои волосы, когда мы идём по пляжу. Я крепко держусь за урну, пока мы идём, и тело Джексона слегка заслоняет меня от ветра. Мы огибаем скалы, пока не
