несколько мгновений воцаряется тишина.
— Не сейчас, — наконец отвечает он. — Может быть, в другой раз. Возможно, мне было бы полезно поделиться этим, если ты готова выслушать. Но не здесь. Не сейчас.
— Хорошо. — Я закрываю глаза, стараясь думать только о хорошем, а не о том, что причиняет боль. Не о том, что заставляет меня съёживаться и дрожать, и хочется кричать. Только о хорошем. Чтобы я никогда не возвращалась сюда и не думала ни о чём другом.
Кажется, мы провели на пляже очень много времени. Наконец, собравшись с силами, мы возвращаемся к месту, где оставили мотоцикл. Джексон снова надевает куртку, шлем и заводит двигатель.
— Ты готова вернуться? — Спрашивает он, и я молча киваю.
На самом деле, я не уверена, что готова. Но я понимаю, что время пришло.
Обратная поездка действует отрезвляюще. Желание приключений и целеустремлённости исчезает, сменяясь осознанием того, что завтра я проснусь, а моей мамы всё ещё не будет рядом. Я буду жить в городе, где есть те, кто тоже хочет моей смерти. Со мной останутся только я и трое парней, с которыми я живу, как последняя преграда между мной и ними.
Джексон паркует мотоцикл и следует за мной внутрь. Мы сразу же слышим голоса, доносящиеся из гостиной. Как только входная дверь закрывается, всё затихает, и буквально через секунду в дверях гостиной появляется Кейд с мрачным лицом.
— Вы оба, подойдите сюда немедленно.
Я моргаю, глядя на него, и тут же чувствую прилив возмущения.
— Я устала, — коротко отвечаю я. — Я собиралась подняться и лечь спать...
— Нам нужно поговорить, — резко говорит Кейд. — И я хочу, чтобы мы все собрались здесь немедленно.
Джексон испускает страдальческий вздох, и Кейд бросает на него взгляд, от которого можно было бы покраснеть.
— Сейчас, — рычит Кейд, и я слегка вздрагиваю, хотя сейчас я уже далеко не так боюсь его, как раньше.
Сначала я подумала, что Кейд зол на нас с Джексоном за то, что мы ушли одни, и я готова была отчитать его за это. Потому что, если он думает, что мне нужно спрашивать разрешения, чтобы пойти куда-то с Джексоном или с кем угодно, мы поссоримся. На данный момент я уже давно перестала спрашивать разрешения на самые элементарные вещи, я больше не их питомец. Мы равны или мы ничто. Если я подчинюсь им, это будет мой собственный выбор.
Но когда я вижу напряженное и сердитое лицо Дина, я понимаю, что это что-то совсем другое.
— Теперь, когда мы все в сборе, — коротко говорит Кейд, — не хотите ли вы с Дином рассказать мне, что вы делали прошлой ночью, Афина? Любой из вас может начать, для меня это не имеет значения. И не утруждайте себя ложью, потому что у меня уже есть чёткое представление о том, что произошло.
— Это не твоё дело, — огрызается Дин. — Я не отчитываюсь перед тобой, Кейд. По всем правилам, я выиграл эту грёбаную игру, так что если кто-то в этом доме и не отчитывается перед тобой, то это, безусловно, я...
— Никакой грёбаной игры больше нет, — рычит Кейд. — Я думаю, после всего, что показала нам Афина, мы это поняли. Так что не стоит утруждать себя этим козырем. Мы больше не играем в эту игру.
— Ты совершенно прав, мы не играем. — Я смотрю на него, уже готовая защищаться. — Это означает, что я тоже не обязана отчитываться перед тобой. Мы в этом вместе, и я не твоя маленькая секс-рабыня, а союзница. Мы все четверо — союзники. А это значит, что у меня не меньше возможностей, чем у любого из вас, и у Дина безусловно тоже.
— Конечно. — Кейд закатывает глаза. — Итак, когда дело доходит до составления плана, как покончить с существующими здесь силами, не кажется ли вам, что не помешало бы некоторой синхронизации? Может быть, немного группового планирования? Может быть… о, я не знаю… не стоит сжигать загородный клуб на хрен из прихоти?
Последнее он произносит сквозь зубы, и я вижу, как даже Джексон вздрагивает рядом со мной, поворачиваясь и глядя на меня испуганными глазами.
— Не смотри на меня так, — бормочу я. — Это была идея Дина.
— О, отлично. — Дин сердито смотрит на меня. — Почему бы тебе не бросить меня под гребаный поезд, а?
— Так это были вы? — Джексон не сводит с нас глаз, переходя от меня к Дину и обратно. — Я всё гадал, что, чёрт возьми, произошло, особенно когда мы проезжали через него сегодня вечером...
— Ты не должен выглядеть таким удивлённым. — Я сердито смотрю на Джексона. — Ты так шокирован тем, что мы с Дином могли всё сжечь дотла?
Джексон смеётся.
— Ты, Афина? Чёрт возьми, нет. Я на сто процентов верю, что ты бы всё сожгла дотла. Но Дин? — Он качает головой. — Чувак, эта киска действительно изменила тебя.
Дин бросает на него взгляд, похожий на тот, что Кейд бросил на него ранее.
— Я забочусь об Афине, — говорит он сквозь стиснутые зубы. — Я хотел помочь ей отомстить.
— Только ей? — Джексон приподнимает бровь. — Я думаю, что и у тебя, Дин, тоже есть претензии к ним в последнее время. На самом деле, я полагаю, что мы все так считаем. — Он пожимает плечами, поворачиваясь обратно к Кейду. — Честно говоря, я не понимаю, в чём проблема. Мы все ненавидели бывать там. Это душное место для таких же душных богачей, как наши отцы. Ну и что с того, что они сожгли его дотла?
Кейд уставился на него.
— Ты серьёзно?
Джексон снова пожимает плечами.
— А ты что думаешь?
— Блядь. — Кейд вскидывает руки. — Вы все сошли с ума. Вы действительно думаете, что они воспримут это просто так? Что они не захотят выяснить, кто сжёг их загородный клуб? Как вы думаете, они не попытаются каким-то образом вовлечь нас в это дело или, что ещё хуже, немедленно заподозрят нас или, по крайней мере, Афину в том, что она имеет к этому какое-то отношение?
— Ты же согласился, что нам нужно что-то предпринять, — резко говорит Дин. — Я только начал действовать. А Афине нужно было выпустить пар.
— Выпускать пар — это то, чем ты занимаешься в спортзале или просто трахаешься. — Кейд свирепо смотрит на него. — А не сжигаешь одно из выдающихся зданий в Блэкмуре ради забавы.
— Ну и что? — Дин скрещивает руки на груди, поворачиваясь лицом к Кейду. — Теперь ты за всё отвечаешь? Ты хочешь, чтобы мы каждый раз спрашивали у тебя разрешения, прежде чем что-то предпринять?
