Что-то сделать?
Кейд закатывает глаза.
— Господи Иисусе, Дин, включи мозги и подумай. Я уже говорил это раньше. Нам нужно действовать сообща. Мы должны всё спланировать заранее и придумать, как лучше всего это осуществить. Нескоординированные партизанские атаки, подобные той, что устроили вы с Афиной, это верный способ привлечь внимание наших отцов за много миль отсюда. И тогда нам конец. И не в лучшем смысле этого слова.
— Хорошо, — выдавливает Дин сквозь зубы. — В следующий раз мы будем что-то планировать всей группой. Но ты не главный, Кейд.
— Я не просил об этом, — Кейд снова переводит взгляд на меня. — Тебе нечего сказать?
— Я не жалею о том, что мы сделали, — спокойно отвечаю на его взгляд. — Я согласна, что групповое планирование — это хорошая идея. Но я не собираюсь извиняться.
— Я и не ожидал от тебя этого, — Кейд прищуривается, глядя на меня. — Хочешь ли ты вообще, чтобы я знал, чем вы с Джексоном занимались сегодня вечером?
— Мы ничего не сжигали, — говорю я мягко. — Это всё, что я могу сказать.
— Знаешь, было время, когда ты не могла так со мной разговаривать. — Кейд делает шаг вперёд, его пристальный взгляд пронзает меня, и что-то в этом взгляде заставляет меня чувствовать жар несмотря на то, что я измучена. — Этот твой рот...
— Имеет лучшее применение... Да, я знаю. — Я смотрю на него снизу вверх, встречаясь с ним взглядом. — Что, Кейд? Ты собираешься наказать меня? — Даже произнося это, я чувствую, как моя кровь закипает от предвкушения битвы с Кейдом, которая неизбежно закончится тем, что меня разденут и отшлёпают, доведут до оргазма, выходящего за пределы возможностей моего тела, заставляя меня покраснеть от груди до линии роста волос.
— Не притворяйся, что не хочешь этого, — Кейд склонился ко мне, его мускулистое тело почти касается моего. — Я знаю, что ты хочешь. Ты, наверное, уже мокрая от одного только упоминания о том, что я, или мы, будем тебя наказывать.
От его слов по моему телу пробегает дрожь, но я стараюсь не выдать своих чувств. Он, конечно, прав. Я уже чувствую, как во мне зарождается возбуждение, заставляя желать его и их всех. Но это игра, и я осознала, что в самых потаённых уголках моей души мне это нравится. Мне нравятся эти толчки и притяжения, сопротивление, то, как они заставляют меня преодолевать себя. Мне нравится, как они вытягивают из меня удовольствие, превращая боль в экстаз, и то, что я чувствую после этого.
Если бы я просто сдалась и умоляла об этом, всё было бы не так интересно.
— Не беспокойся, — говорит он, и его голос становится на октаву ниже, когда он наклоняется надо мной. Его глаза цвета морской волны впиваются в мой взгляд. — Я приготовил для тебя особенный сюрприз. Дин не из тех, кто готов терпеть наказание за свои поступки, но я уверен, что ты можешь заплатить за него даже больше. А его в качестве платы я заставлю ждать до последнего, чтобы оказаться внутри тебя. Он будет наблюдать, как мы с Джексоном наслаждаемся тобой, пока не разрешим ему присоединиться. Как тебе такое предложение, малышка Сейнт?
Его голос звучит почти мурлыкающе, как у хищника, играющего со своей добычей, и от этого мурашки удовольствия пробегают по моей спине, а колени подкашиваются. Прошло уже так много времени. Это именно то, чего я так долго ждала, то, чего мне так не хватало, и я знала, что скоро мне это понадобится от них. Мне необходимо это освобождение, чтобы позволить им делать со мной всё, что они пожелают. Я хочу перестать думать, выбирать, принимать решения и позволить им действовать так, как они хотят. Это именно то, что мне нужно. И Кейд знает об этом. Он всегда понимал эту часть меня лучше всех, даже лучше, чем Дин.
Он наклоняется и проводит пальцем по моему подбородку, и на этот раз я не могу сдержать дрожь, которая пробегает по моему телу.
— Я знаю, чего ты хочешь, — шепчет он, понижая голос так, что, кажется, мы говорим только вдвоём. — Я понимаю, что тебе нужно. Ты нуждалась в этом с самого первого дня, как проснулась здесь, и мне просто нужно было разбудить это в тебе. Я чувствую, как ты дрожишь, малышка. Я знаю, как сильно ты этого желаешь. Но ты больше не наш питомец, хотя нам всё ещё нравится называть тебя так, не так ли? Ты принадлежишь нам, но и мы принадлежим тебе.
Это признание, произнесённое не кем иным, как Кейдом, заставляет меня чувствовать, будто мои кости превратились в воду. Я ощущаю, как ускоряется моё сердцебиение, как пульс бьётся у меня в горле, и я словно перемещаюсь в то место, где хочу быть больше всего на свете, где всё исчезает, кроме ноющей потребности.
Он приподнимает мой подбородок одним пальцем, и я понимаю, что он видит в моих глазах.
— Ты должна попросить сейчас, малышка, — говорит он, и его голос, глубокий и голодный, ласкает мою кожу. Я чувствую, как Дин и Джексон тоже смотрят на меня, и атмосфера в комнате сгущается. Я ощущаю себя добычей, словно эти трое мужчин только и ждут, чтобы наброситься на меня и поглотить.
Мне это очень нравится.
Мне нравится это учащённое сердцебиение, это предвкушение, это ощущение того, что меня преследуют и на меня охотятся, и осознание того, что быть пойманной будет самым восхитительным моментом в моей жизни. И теперь, когда я тоже играю в эту игру, когда они больше не делают это со мной, а делают вместе со мной, — это ещё лучше.
— Ты должна попросить о наказании, как хорошая девочка. — Зелёные глаза Кейда темнеют, когда он жадно смотрит в мои, и я понимаю, что он ждал этого момента. — Если ты будешь умолять, возможно, мы сможем сделать так, чтобы тебе было ещё лучше.
Я с трудом сглатываю, руки дрожат, когда я сжимаю их перед собой. Всё остальное исчезает, и я вижу только взгляд Кейда и двух мужчин, которые ждут своего часа, чтобы поглотить меня вместе с ним. Они ждут, когда я стану их собственностью. Но на этот раз, больше, чем в любой другой раз, я тоже буду обладать ими.
На этот раз всё будет по-другому. Это начало чего-то нового, и я вижу по лицу Кейда, что он понимает это так же хорошо, как и я.
Он хочет этого.
Я облизываю губы, поднимаю подбородок и встречаю его взгляд, широко раскрыв
