глаза в мольбе. Но когда я говорю, мой голос звучит ровно. Я знаю, что делаю, и с радостью погружаюсь в эту тьму.
— Пожалуйста, — шепчу я, и при этих словах я чувствую, как дрожь пробегает по телу Кейда, вижу, как загораются его глаза. Я знаю, что сейчас он крайне возбуждён, что он отчаянно хочет меня, и я понимаю, что у меня такая же власть над ним, как и у него надо мной. — Я хочу, чтобы ты наказал меня, — тихо говорю я. — Все вы. Мне это необходимо.
— Ты уверена, малышка Сейнт? — Спрашивает Кейд. — Мы больше не будем прикасаться к тебе без твоего согласия. Сейчас это самое важное. Так что у тебя есть ещё один шанс вернуться. Потому что после этого всё изменится.
— Я знаю. — Я с трудом сглатываю, чувствуя, как по моей коже пробегает дрожь, когда он улыбается мне холодно и жестоко. Я понимаю, что он собирается сделать эту ночь незабываемой. Поэтому я повторяю это ещё раз, чтобы не осталось никаких сомнений.
— Пожалуйста.
15
АФИНА
Мы никогда не занимались этим вчетвером. Джексон никогда не был активным участником. Однажды он всё же принял участие, но только потому, что Кейд приказал ему. Однако в этот раз всё иначе. Когда трое мужчин входят в кабинет, Джексон ненадолго задерживается в дверях. Он находит меня там, где мне приказал быть Кейд, на коленях на ковре, с руками, сложенными на коленях. Я сменила одежду, в которой ходила на пляж, и надела именно то, что велел мне Кейд — ничего.
— Я не хочу утруждать себя раздеванием, — сказал Кейд, когда я согласилась на его просьбу. — Встань на колени в кабинете, полностью обнажённая. Волосы заплетены в косу. Подожди, пока мы войдём.
Кейд и Дин входят первыми, как всегда непринуждённо. Они никогда не сомневались, когда дело доходило до моего наказания, и я замечаю напряженные линии на лице Дина, раздражение от ожидания.
— Как ты можешь указывать мне, когда я могу прикасаться к девушке, которая тоже принадлежит мне? — Рычит он на Кейда, как только они появляются. — Мне следовало бы вмазать тебе даже за попытку.
— Ты хочешь сказать, что только Афина должна понести наказание за ту небольшую выходку, которую вы оба совершили? — Кейд поднимает бровь, глядя на него. — Либо мы все в этом замешаны, либо нет. Я не собираюсь бить тебя ремнём по голой заднице, так что это всё, что у меня есть, Дин. Дождись своей очереди и иди последним. Считай, тебе повезло, что я позволю тебе заняться с сексом, когда она будет наполнена нашей спермой.
При одной мысли об этом меня охватывает жар, и я слегка ёжусь на ковре. Кейд замечает это и с улыбкой говорит:
— Ты так нетерпелива, моя малышка Сейнт. Не волнуйся, ты получишь сполна.
Он делает акцент на последнем слове, и мой пульс учащается, а кожу покалывает от предвкушения.
Джексон заходит последним, и я замечаю, как он неуверенно стоит у двери. На его лице отражается беспокойство, и я понимаю, о чём он думает: что я не хочу, чтобы он присоединялся ко мне после того, что он сделал со мной. Для него это будет слишком болезненным опытом, чтобы стать частью этого.
Я знаю, что сейчас не время для разговоров, раз уж мы начали эту сцену. Но я смотрю на него, встречаюсь с ним взглядом и пытаюсь передать ему то, что не могу произнести вслух:
— Я простила тебя. Сегодняшний вечер — это новое начало для всех нас. И для тебя в том числе.
Что-то вспыхивает в его глазах, и я замечаю, как они загораются, когда он скользит взглядом по моему телу, останавливаясь на моей обнажённой коже, косе, перекинутой через плечо, и груди, спрятанной за руками, сложенными на коленях.
Затем он заходит в комнату, плотно закрывая за собой дверь. При звуке закрывающейся двери и поворачивающегося замка по моему телу пробегает дрожь.
Я знаю этот звук. В этот момент он становится почти рефлекторным — звук закрывающейся тяжёлой двери и поворачивающегося замка. Я знаю, что это значит: когда она откроется снова и я выйду из этой комнаты, я буду воспалённой, в синяках, полная спермы и истощённой от оргазмов.
Никогда бы не подумала, что это будет приносить мне столько удовольствия.
Дин падает в одно из кресел, на его высокомерном лице всё ещё написано раздражение.
— Могу я хотя бы дрочить, пока смотрю? — Спрашивает он, а затем качает головой. — Господи, поверить не могу, что прошу у одного из вас разрешения прикоснуться к своему члену. Хорошо, что поджог этого стоил.
Кейд ухмыляется ему.
— Знаешь что? Я собираюсь воспользоваться этой единственной возможностью. Нет. Сиди здесь и наблюдай, пока я не скажу тебе иначе.
Дин ворчит, но какая-то часть меня думает, что он почти наслаждается этим. Никто никогда не отказывал Дину Блэкмуру ни в чем. Уж точно не в удовольствии. Я была ближе всех, но даже я не смогла этого сделать. Я думаю, что какая-то часть его, возможно, даже немного возбуждена необходимостью ждать и новизной происходящего. Я знаю, что, когда придёт его очередь, он не будет нежным. И от одной мысли об этом моя и без того влажная киска становится ещё более влажной, а возбуждение растекается по внутренней стороне моих сжатых бёдер. Я смотрю на Кейда, который направляется ко мне.
— Сегодня вечером мы собираемся сделать кое-что новое, — говорит он с ухмылкой. — Мы собираемся повеселиться. Он кивает мне за спину. — Ты знаешь, что это такое?
Я поворачиваю голову и вижу позади себя предмет в форме буквы «Х», который больше меня и оснащён манжетами в каждой точке. Я молча качаю головой, и Кейд хихикает.
— Это крест Святого Андрея. И тебя будут пороть, бить тростью и шлёпать на нём, прежде чем мы по очереди трахнем тебя. Но сначала...
Он тянется к краю своей футболки и стягивает её через голову.
— Присоединяйся, Джексон. Мы собираемся разжечь огонь, прежде чем начнётся настоящее веселье.
Я замечаю, как Джексон на мгновение колеблется, и вспоминаю, что он говорил мне ранее: у него были женщины с Дином и Кейдом, но ни одну из них он не любил. Я понимаю, что Кейд и Дин не знают о том, что мы обсуждали, и я хочу, чтобы пока всё оставалось как есть. Я уверена, что он тоже это осознаёт. Однако я также
