с моей сестрой? Ты о ней сейчас говорил?
— Блядь… — выдохнул Макс сокрушенно, понимая, что не отвертится.
Глава 23. Рамзин
Весь личный состав подняли по тревоге.
— Какого хуя?! — я влетел в кабинет Камаза без стука.
Он, сидящий за столом с телефоном у уха, не изменился в лице. Лишь вонзил в меня холодный железобетонный взгляд и тихо бросил в трубку:
— Перезвоню, — положил телефон на стол и откинулся на спинку кресла. — Тот же вопрос, Рамзин. Какого хуя в мой кабинет как к себе домой?
— Кто приказал перевезти Сухого?
— Я тебе должен рассказывать, кто решает, почему подследственный едет в больничку?
— Какая больничка? Ему в тюрьме гнить полагается.
— Так и начал, — полковник подался к столу и оперся о него локтями. — С рукой что-то. Некроз или что там… Короче, в условиях СИЗО с ним ничего нельзя было сделать.
— И его повезли прямо в руки его же людям? Здорово придумали! Во! — я показал большой палец вверх. — Почему я не в курсе?
— Рамзин, без тебя уже всех выебали до трещин. Иди и делай свою работу. Найдёшь его первым, получишь звёздочку на погоны.
— Всё ещё могу делать всё, что посчитаю нужным?
— Абсолютно. Но мозги мне сношать ты не можешь. «Крот» наш что говорит?
— Изолирован. Молчит, — я не мог стоять на месте спокойно.
Зная, что сотрудники из наблюдения за Плюшиной семьей убиты, а её сестра пропала, я понимал, что у меня не осталось времени на трёп. А ещё я абсолютно не знаю, как сказать ей о случившемся.
Пока я знаю только то, что её мама в безопасности и на успокоительных, а сама Плюша под присмотром моего брата.
Стоило о нём вспомнить, как он сразу мне позвонил.
— Что с Плюшей? — спросил я сразу, мгновенно почуяв неладное.
— Сбежала, — коротко ответил Макс и начал что-то мямлить. — Я в туалете был…
Сердце будто обледенело. Ни за кого я ещё так не боялся.
— Когда?
— Минут десять назад. Я пытался найти, догнать… Нихрена.
— Твою мать! — рыкнул я, сбросив звонок. — Плюша сбежала, — пояснил полковнику, ждущему пояснений.
Крутанулся на пятках и, широко шагая, пошёл из кабинета.
— Броник надень! — крикнул мне в спину Камаз.
Не оборачиваясь, закрыл за собой дверь.
Не сбавляя скорости, дошёл до изолятора, взял на посту ключ и открыл камеру, в которой сидел «крот», сливающий всю информацию Сухому и его людям.
Его уже допрашивали. Тактично, по правилам.
У меня на эти сопли времени не было. Я не дал ему шанса, чтобы придумать очередную ложь. Положил мордой в пол, заломил руку до хруста костей и приставил пистолет к виску визжащего от боли гондона.
— Где он? Где его спрятали? — рычал я. От злости я готов был взорваться в любой момент.
Гондон, которого мы считали коллегой, стал умолять меня о пощаде.
— Я ничего не знаю! — кричал он.
— Товарищ майор… — в камеру забежал напуганный дежурный. Мне сейчас было не до него.
— Считаю до трёх, — я сильнее вдавил дуло в висок «крота». Снял с предохранителя. — Два!
— На даче! На даче он! — плача как сучка, заверещал кусок дерьма.
— Адрес.
— Лесной… Лесной посёлок! Двенадцать!
— Если его там не будет, я вернусь и досчитаю.
Глава 24. Людмила
— Что с моей сестрой? Ты о ней сейчас говорил?
— Блядь… — выдохнул Макс сокрушенно, понимая, что не отвертится. Оперся ладонями о стол между нами и с присущим ему равнодушием и наглость посмотрел мне в глаза. — Слушай, принцесса, это не твоё дело.
— Не надо так со мной разговаривать, — процедила я, сквозь стиснутые зубы. Его намеренное избегание прямого ответа звучало для меня как худший вариант из возможных. — Не тебе решать моё это дело или нет. И принцессами называй своих подружек, а не девушку своего старшего брата. Ещё раз спрашиваю: речь была о моей сестре?
— Ты всё равно ничего не сможешь сделать, девушка моего старшего брата, — добавил он подчеркнуто. — Твою сестру похитили, удерживают на какой-то даче. Взрослые дяди с пушками сами во всём разберутся. А ты сиди дома и жди Матвея. Не создавай ему лишней головной боли. Ты же никуда не намылилась?
— Нет, конечно, — фыркнула я оскорбленно. — Я дура, что ли?
Конечно, я дура.
Стоило Максу уйти на балкон, чтобы провести очередной тайный созвон с кем-то, как я, наспех одевшись, покинула квартиру. Я знала, где Матвей хранит ключ от квартиры, и теперь мне эти знания пригодились. А ещё в прихожей я запнулась о сумку Макса, из которой помимо одежды торчало ещё и оружие. Я взяла пистолет. Понятия не имею, как им пользоваться, но с ним я могу представлять хоть какую-то угрозу для похитителей сестры. Хотя бы первую минуту.
Я сбежала из квартиры, из подъезда и неслась по улицу, рискую поскользнуться на скользком льду или снести кого-то с ног.
Передышку я позволила себе за автобусной остановкой далеко от дома Матвея. Я лихорадочно пыталась понять, где мне искать сестру? В каком посёлке? И жива ли она вообще?
Но я догадывалась, почему её похитили. И догадки мои подтвердились в автобусе, когда, посмотрев на маленький грязный экран телевизора, где обычно крутили рекламу или просто музыку, я увидела репортаж с места событий. Весь автобус вместе со мной замер в немом ужасе, глядя на фото и видео с места побега Сухого. Он сбежал из-под конвоя во время перевозки в больницу. Его люди так постарались, что убили не только сопровождающих, но ещё несколько гражданских лиц.
Сердце болезненно сжалось, стоило мне подумать о том, что среди сопровождающих мог быть Матвей, но в памяти тут же всплыла информация, которую мне дал сам Матвей, о том, что сейчас Сухим занимаются другие службы. То есть с Матвеем всё сейчас хорошо.
Под тихие испуганные вздохи о том, что «беглые зэки в городе», я кружила по улице, не вылезая из автобуса. Идти в старую квартире, где мы жили, смысла нет. Ведь маму и сестру переселили сразу, как Матвей спрятал меня у себя. Новый адрес я не знаю. Что с мамой — тоже понятия не имею.
Макс что-то говорил про дачу…
Сухой похитил сестру, чтобы выманить меня. Разумеется.
Дача, дача…
Вот я дура!
Дело не в даче, а в той заброшенной мебельной фабрике. Она находится у дачного посёлка, но я поняла, что кое-кто ждёт моего возвращения на место преступления. Либо он сам понимает, что это единственное место, где мы пересекались и, значит, сможем
