пересечься снова. А ещё — преступники всегда возвращаются на место преступления.
Возможно, я ошибаюсь в своих догадках, но проверить я обязана.
Я должна сделать хоть что-то, пока этот отмор не убил мою сестру. Знаю, что это ему даётся очень легко. Если уже не…
Пересев на другой автобус, добралась до окраины города. Оттуда пошла пешком — через лес в сторону заброшенной мебельной фабрики. Стоило мне только подойти к ней, как я увидела две непримечательные машины. Серый и черный седаны, стоящие у главного входа в фабрику, будто ждали меня.
Я подошла ближе и из черного седана сразу вышли двое.
Инстинктивно сжав в руке пистолет, спрятанный в кармане, я шла им навстречу.
— Сюда. Резче, — один из отморозков грубо толкнул меня в плечо в сторону фабрики. С трудом удержавшись на ногах на скользком льду, я вошла в здание и сразу увидела Сухого.
Он стоял у окна, в котором не было стекол, и смотрел вдаль, щурясь под лучами яркого зимнего солнца.
Наслаждался свободой, урод.
— А ты не настолько тупая, как выглядишь, — хмыкнул он и повернулся ко мне.
Ему больше подошло бы прозвище Кощей или что-то в этом роде. Впалые щёки, холодный взгляд дохлой рыбы, костлявые пальцы…
Мерзкий во всём.
— Увидела по телевизору твоё приглашение. Не смогла отказать, — и смотрела на него исподлобья, параллельно стараясь видеть и других двух отморозков, которые разошлись по сторонам и будто прилипли к стенам. — Я пришла. Теперь можешь отпустить мою сестру. Она всё равно ничего не знает и не видела.
— Ну зачем же нам так торопиться, малышка, — кривая ухмылка коснулась его губ.
Он подошёл ко мне слишком близко. Стал поднимать руку, и здесь сработал мой страх. Я резко вынула из кармана пистолет и направила на него.
Увидела, как его люди мгновенно отлипли от стен и рванули ко мне, но Сухой остановил их, подняв ладонь.
Широко улыбнувшись, как маньяк из фильма ужасов, он подошёл ко мне ещё ближе, пока дуло пистолета не уперлось в его лоб.
— Стреляй, — выдохнул он с улыбкой, словно кайфовал от всего этого абсурдного процесса.
— Отпусти мою сестру, — требовала я, пока на глаза наворачивались слёзы. Я не хотела ни в кого стрелять и не собиралась.
— Стреляй! — крикнул он, отчего я вздрогнула. Напряженный палец нажал на курок и… Ничего не произошло. Абсолютно. Только усмешка на губах Сухого превратилась в ещё более ядовитую. Он был доволен собой как никогда. — Видишь, малышка? — он выхватил пистолет из моей ослабшей руки и, чем-то в нём щелкнув, приставил его к моему подбородку. Вместе с шапкой сжал на затылке волосы и приблизился своим лицом к моему. — Ты ничем не лучше меня. Мокрухи захотела? Не боишься? Упрямая? Что ты замолчала?
— Ты воняешь чем-то дохлым, — шепнула я, едва сдерживая тошноту от его близости.
На его губах снова заиграла ухмылка. Он кивнул, последовал тихий смешок, а затем его губы сжались в нитку. Он с силой толкнул меня на грязный бетонный пол. несколько раз пнул по рёбрам, голове и ногам, пока я пыталась хоть как-то закрыться от его массивных ботинок.
— Убрать её? — спросил один из его людей, когда побои закончились.
— Нет, — отрезал Сухой. Глядя на него из-под руки, которой прикрывала голову, я увидела, что он держится за бок и болезненно морщится. А затем, когда он отнял ладонь и поднёс её к своему лицу, я поняла, что он ранен. — На дачу её. Эти сучки будут долго извиняться.
На дачу меня везли со всеми почестями — в вонючем багажнике.
Воняло так, будто в нём до меня возили рыбу.
Ехали мы недолго, что позволило мне сделать вывод, что мы находимся в дачном поселке за фабрикой.
Когда машина остановилась, а меня вынули из багажника, грубо вытянув за шубку и швырнув на снег, я посмотрела в небо и мысленно послала сигнал Матвею, где меня искать.
Кто-то просит у Вселенной Дубаи и картье, я же прошу, чтобы меня нашли хотя бы мёртвую. Не хочется годами гнить в чьем-то подвале между свёклой и морковью.
Меня молча толкнули в сторону невзрачного старого домика. Два пластиковых окна выходили на главную дорогу.
В ограде пустая будка, а рядом с ней куча собачьего дерьма, которую, похоже, здесь копили с осени.
Достойное место такого авторитета, как Сухой.
— Шевели ластами! — меня грубо толкнули в спину. Так же грубо завели в дом и оставили стоять у порога, пока в этот же дом входил Сухой. — Куда её? — спросил один приспешников, тряхнув меня как тряпичную куклу.
Я поморщилась от острой боли в рёбрах, но тут же поспешила взять себя в руки и нацепить на лицо маску невозмутимости, так как на меня смотрел Сухой.
Смотрел так, будто имеет надо мной власть. Как над вещью.
— К сестре. Чтобы потом было удобнее играть с обеими сестрёнками сразу, — он мерзко оскалился, но тут же со свистом втянул носом воздух, схватившись за бок. И вновь я увидела кровь на его ладони.
Может, повезёт, и он сам скоро сдохнет?
Хотелось ляпнуть что-нибудь едкое про его желание «поиграть», но я благоразумно держала язык за зубами, боясь, что он может передумать и посадить меня в отдельную от сестры комнату.
— Убери её нахрен отсюда! — рыкнул Сухой обозлённо.
Меня жестко взяли за шею и подвели к закрытой двери. Открыли её и закинули внутрь.
Я не успела толком сориентироваться и сгруппироваться, из-за чего запнулась о что-то мягкое под ногами и упала на пол.
Ладони прожгло болью — я напоролась на осколки стекла. Это было очень больно. Хотелось расплакаться, но я не стала тратить зря силы и стала искать глазами сестру.
Олеся сидела в углу, прижав к себе ноги. Я видела, как она тряслась от страха и слёз.
— Леся, — позвала я её тихо и поползла к ней. — Это я — Люша. Я здесь. Мы вместе. Не бойся.
Я протянула к ней руку, чтобы коснуться и хоть как-то успокоить, но Олеся отпрянула и с ненавистью посмотрела на меня заплаканными глазами за завесой взлохмаченных волос.
— Дура! Ты всё испортила! — истерично кричала она.
— Леся, — я старалась продолжать звучать ласково. Она сильно напугана, я не могу её осуждать. — Всё будет хорошо. Я с тобой.
— Вот именно, дура! Нафига ты вообще здесь?! Зачем сюда припёрлась?! Они же теперь точно нас убьют! Пока ты пряталась был шанс, что они оставят меня в живых, чтобы тебя шантажировать, а ты, дура, взяла и всё испортила! — кричала
