Они целуются, — шутит Броуди, заметив, куда я смотрю.
— Наверное, неудобно целоваться без губ, — шучу я в ответ, надеясь, что он припишет румянец на моих щеках тому, что мы долго были на солнце.
Он улыбается мне.
— Есть много разных способов целоваться.
У меня внутри все переворачивается. Жду не дождусь, когда он покажет мне, что это значит.
Броуди включает для меня душ. Сначала я споласкиваю ноги, потом смываю соленую воду с волос и лица. Я чувствую на себе его взгляд, теплый, как солнечный свет.
Когда я заканчиваю, он тоже быстро споласкивается и трясет головой под струями воды, как собака. Затем закрывает кран, тянется назад, нащупывает длинный шнурок на молнии сзади на гидрокостюме, дергает его и стягивает гидрокостюм с рук и груди. Он оставляет его висеть на талии, обнажая верхнюю часть тела.
Меня накрывает волна сильного жара.
Однажды я прочитала статью о самовозгорании человека. Это крайне редкое явление, но есть задокументированные случаи, когда люди загорались без видимой причины. Судя по всему, огонь вспыхивает внутри тела из-за какого-то странного сочетания факторов, и человек сгорает за считаные минуты. Этой теме даже посвящена отдельная страница в Википедии.
Фотография дымящейся кучки пепла, которая когда-то была мной, скоро появится на этой странице в Википедии.
Одним словом, тело Броуди потрясающее.
Он не крупный, но у него прекрасно развитая мускулатура, как у бегуна на длинные дистанции: рельефные мышцы и захватывающие дух изгибы, невероятно поэтичная симметрия форм. Мышцы на его бицепсах напрягаются, когда он поднимает руки, чтобы провести ими по влажным волосам. Вода блестящими струйками стекает по его груди и рельефному прессу, образующему V-образную выемку, ведущую к бедрам.
У него широкие плечи, тонкая талия, а кожа красивого золотистого оттенка, словно отполированная солнцем. Татуировка, покрывающая всю его грудь, представляет собой пару широко расправленных ангельских крыльев, а чуть ниже ключицы черными чернилами написано что-то на языке, похожем на иероглифы, написанные курсивом.
Я понятия не имею, сколько я так стою, тупо уставившись на его тело, но в какой-то момент до меня доходит, что Броуди зовет меня по имени.
— Что? Нет. То есть да. Я слушаю.
Его глаза весело поблескивают.
— Как дела, Лиса?
— Э-э… хорошо. Отлично. Все в порядке. — Я откидываю мокрые волосы с лица и пытаюсь придать себе невозмутимый вид, как будто он только что не застал меня за тем, как я пожирала его глазами, а по подбородку стекала слюна.
— Ты уверена? Ты как будто немного… раскраснелась.
Броуди ухмыляется. Я никогда не видела, чтобы мужская улыбка была такой самодовольной.
Поменялись ролями, Конг.
— По правде говоря, мистер Скотт, я просто любовалась вашей грудью.
Его брови взлетают вверх. Он смотрит на себя, а потом снова на меня.
— Моей… грудью.
— Да. Она весьма впечатляет.
Броуди медленно качает головой, все еще ухмыляясь.
— Просто из любопытства: скольким мужчинам ты за свою жизнь растоптала их хрупкое мужское самолюбие? Потому что, честно говоря, Лиса, ты хуже всех умеешь делать комплименты. Ты прямо королева антикомплиментов.
Чувствуя себя дерзкой и смелой после того, как чудом избежала самовозгорания, я спрашиваю: — Значит, ты не хочешь, чтобы я потрогала твою грудь?
Он пристально смотрит на меня.
— А ты хочешь потрогать?
Думаю, Броуди хотел, чтобы его голос звучал непринужденно, но в нем проскальзывает едва уловимая нотка, грубоватое рычание, скрывающее беззаботность. Это меня заводит.
— Да, мне бы очень хотелось ее потрогать.
Я делаю шаг ближе. Он не двигается, но пульс у него на шее учащается. Я делаю еще шаг, потом еще, и вот мы стоим всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
Броуди замирает и смотрит на меня сверху вниз. Его зеленые глаза полуприкрыты. На подбородке блестит капля воды. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не привстать на цыпочки и не слизать ее.
— Ну давай, — грубо говорит он. — Прикоснись к моей груди.
Пульс на его шее учащается.
Я протягиваю руку и касаюсь его предплечья. Мышцы на его бицепсе напрягаются. Я провожу пальцем вверх, к плечу. Его ноздри раздуваются. Я веду пальцем по изящной линии ключицы вниз, к впадинке на шее, где на мгновение останавливаюсь на этой бешено пульсирующей вене.
Броуди неподвижен. Его взгляд такой страстный. Мне кажется, что мы на грани ядерного взрыва.
Я кладу руку ему на грудь. И чувствую жар его тела, стук его сердца и то, как между нами проскакивают электрические разряды.
— Ты дрожишь, — с надрывом в голосе говорит он.
— Ты тоже.
— Я просто замерз от воды. И от ветра.
Я опускаю руку ниже, пока не чувствую под большим пальцем маленький заостренный бугорок.
— Поэтому у тебя такие твердые соски?
Он сглатывает.
— Да.
Пока Броуди пытается сохранять спокойствие, я медленно обвожу его влажный твердый сосок большим пальцем и шепчу: — Вам, наверное, очень холодно, мистер Скотт.
— Не везде.
Его голос звучит хрипло и возбужденно, и мне это нравится.
— Нет?
Моя рука опускается ниже. Его дыхание становится прерывистым. Мышцы его живота напрягаются от моих прикосновений. Чуть ниже пупка виднеется тонкая полоска волос. Я глажу ее, медленно опуская палец ниже.
Броуди облизывает губы. Все его тело напрягается. Руки сжимаются в кулаки.
— Ты стараешься не прикасаться ко мне? — спрашиваю я.
— Да.
— Почему?
Он делает короткий прерывистый вдох.
— Потому что, если я начну, то не смогу остановиться.
Я вскидываю голову, бросая ему вызов взглядом. Моя рука опускается еще ниже.
— И это плохо, потому что…
Броуди хватает меня за запястье и заводит руку за спину. Прижимает меня к груди, запускает другую руку в мои мокрые волосы и хрипло произносит: — Потому что, когда я впервые трахну тебя, Грейс, то наступит конец тем временам, когда кто-то из нас спит с кем-то другим, а ты к этому еще не готова.
Чтобы подчеркнуть это шокирующее заявление восклицательным знаком, он поворачивает мою голову к себе и целует меня – глубоко, жадно, словно он умирает от голода, а вкус моих губ – ключ к его спасению.
Я отвечаю ему таким же страстным поцелуем.
Я не могу насытиться этим – им. Я запускаю пальцы в его мокрые волосы и прижимаю его голову к себе еще сильнее, жадно ловя каждое собственническое рычание, которое издает Броуди, отчаянно желая, чтобы между нами не было расстояния. Я так сильно
