как только Броуди ее озвучил, она появилась из-за угла гостиной с охапкой ярких пляжных полотенец в руках. Магда бросает взгляд на меня, съежившуюся на диване, и восклицает: —
Ai! Mija! Estas blanca como un fantasma!16 Броуди нетерпеливо забирает у нее полотенца, оборачивает одно из них вокруг моих плеч и аккуратно вытирает воду с моего лица.
— Просто посиди здесь спокойно минутку, Грейс. Думаю, у тебя шок. Посиди здесь, пока не отдышишься, потом мы снимем с тебя этот гидрокостюм и переоденем в сухую одежду. А затем решим, что делать дальше. Хорошо?
Оцепенев, я киваю.
Броуди что-то тихо говорит Магде. Я не обращаю внимания на слова, только на интонацию его голоса, уверенную и успокаивающую. Меня с силой накрывают воспоминания о другом времени, когда я, оцепеневшая и побелевшая, сидела в незнакомом месте, а успокаивающий мужской голос шептал что-то другим, и в нос мне бил резкий запах антисептика и смерти.
Дом Броуди гораздо красивее и уютнее, чем отделение неотложной помощи в больнице, но в данный момент они кажутся мне одним и тем же.
Броуди
Чувство беспомощности мне не по душе.
Лишь однажды я ощущал нечто близкое к такому уровню бесполезности, когда все было настолько плохо, что я ничего не мог с этим поделать. Сейчас, как и тогда, мой первый порыв – попытаться все исправить.
Надеюсь, на этот раз у меня получится лучше.
Моя «петарда» неподвижно сидит на диване, побледневшая, с потухшим взглядом. Для такой энергичной женщины она пугающе похожа на труп.
— Магда, не могла бы ты заварить для Грейс чай?
— Claro17. — Она спешит на кухню, двигаясь быстрее, чем я видел за все эти годы.
Я нежно целую Грейс в лоб и иду в столовую, где могу спокойно позвонить, не упуская ее из виду. Напряженно расхаживая по комнате, я набираю номер Нико с телефона Грейс.
— Йоу, — сонно отвечает он.
Я понижаю голос и говорю: — Нико, это Броуди.
— О, привет, братан. Я не узнал номер. — На заднем плане слышится шорох и бормотание. Женский голос спрашивает, кто это.
— Черт, я вас разбудил?
— Да, и лучше бы это было что-то стоящее, потому что моя прекрасная чертова жена лежит голая рядом со мной в постели, а у меня утренняя эрекция.
— Боже, чувак. Не надо подробностей.
Нико усмехается.
— Который час? Ты в порядке?
— Нет. Слушай, включи мне местные новости.
— Новости? Что случилось?
Я заглядываю в гостиную. Грейс неподвижно сидит на диване, безучастно глядя в пол.
— Грейс позвонила управляющая домом и сказала, что ее квартира взорвалась.
— Взорвалась? Что за черт?
— Что случилось? С ней все в порядке? — Голос Кэт уже не такой сонный. Он звучит резко и громко.
Нико просит ее включить телевизор и найти новостной канал. Кэт говорит, что он может забыть о своем утреннем стояке, пока не расскажет ей, что происходит. Нико смеется, Кэт визжит… и вдруг наступает подозрительная тишина.
— Нико! Ради всего святого! — шиплю я себе под нос, стараясь, чтобы Грейс меня не услышала.
— Прости, братан. Сейчас.
Через мгновение в трубке раздается громкий голос диктора.
— Местные новости, детка, — говорит Нико Кэт. Затем обращается ко мне: — У тебя там что, электричества нет?
— Просто стараюсь не травмировать Грейс еще больше, чем она уже травмирована.
— Погоди, детка, остановись на этом! — Нико на мгновение замолкает, а потом бормочет: — Черт возьми.
На заднем плане Кэт кричит: — О боже! Это же дом Грейс!
— Что там? Расскажи мне!
— Похоже, тот, кто звонил Грейс, говорил правду. В том шикарном высотном доме, где она живет, прямо в центре огромная дыра. Из нее валит дым. Повсюду пожарные машины и скорая помощь. Похоже, взорвалась бомба… — произносит Нико.
Слышны шорохи, приглушенные ругательства. Затем в трубку врывается перепуганная Кэт.
— Броуди! С Грейс все в порядке? Она еще у тебя?
— Да, она здесь…
— Она видела новости? Это просто катастрофа!
— Кэт…
— Слава богу, она ночевала у тебя! Дай ей трубку, мне нужно с ней поговорить!
— Кэт, успокойся…
— Дай ей трубку прямо сейчас!
Морщась, я отодвигаю телефон от себя. Когда из динамика перестают доноситься звуки, от которых разрываются барабанные перепонки, я снова прикладываю телефон к уху.
— Кэт, твоя эмоциональная несдержанность ей не поможет.
Тишина становится напряженной. Раздается раздраженное рычание, как у медведя, которого грубо разбудили от зимней спячки, а затем вздох.
— Ладно. Ты прав. Я спокойна. Да.
— Хорошо. Спасибо. Все, что мне нужно, чтобы ты собрала для нее одежду – все, что есть у вас с Хлоей, что подойдет, – и немного косметики. Все, что нужно для прически, все, что нужно девушке, я оставляю на твое усмотрение. Ты знаешь, что ей нужно. Все, чего у вас нет, я куплю в магазине. Я попрошу водителя забрать это у вас позже, или вы сами можете привезти…
— Погоди. Она останется у тебя?
— Да.
— Надолго?
Я смотрю на Грейс. Меня переполняет сильное чувство. Я не знаю, что это за чувство, но хочу – больше всего на свете – погрузиться в него с головой.
— Я еще не спрашивал ее, — тихо произношу я, — но… на столько, на сколько она захочет. Надеюсь, навсегда.
По тому, как Кэт ахает, я понимаю, что ее эмоции вот-вот снова выйдут из-под контроля, еще до того, как она с истеричной настойчивостью спрашивает: — Вы теперь вместе? О, пожалуйста, пожалуйста, скажи, что вы вместе!
— Кэт. Сосредоточься. На одежде.
— Да, хорошо, да, я соберу все необходимое и приеду, как только смогу.
Она резко замолкает. Через мгновение, понизив голос, Кэт говорит: — Ты мне всегда нравился, Броуди. Я считаю, что ты отличный парень. Но если ты хоть как-то обидишь мою подругу, если хоть раз заставишь ее нахмуриться, я обрушу на твою голову такую бурю, что ты и опомниться не успеешь. Я оторву тебе обе руки и забью тебя ими до смерти. В буквальном смысле.
Я не могу сдержать улыбку.
— Я знаю, что так и произойдет, Рокки.
— Нет, послушай. Грейс не такая крутая, какой кажется.
— Я знаю. Она рассказала мне о своих проблемах с памятью.
