Я понимаю, во что ввязываюсь. И я на все сто процентов за. Она не похожа ни на кого, с кем я встречался раньше, я никогда не испытывал ничего подобного, и нет на свете ничего важнее, чем заботиться о ней. Я никогда не причиню ей вреда, Кэт. Никогда. Клянусь жизнью своей матери.
В выдохе Кэт слышится религиозный пыл. Кажется, она крестится.
— А теперь я положу трубку и пойду присмотрю за Грейс, хорошо?
Кэт шмыгает носом. Затем сдавленно произносит: — Хорошо, — и отдает телефон Нико.
— Что ты такого сказал, придурок, — рявкает он, — что моя жена расплакалась?
— Я как бы сказал ей… не вдаваясь в подробности… что влюбился в ее подругу.
После недолгого молчания Нико усмехается.
— Да, этого было бы достаточно.
В гостиной Магда протягивает Грейс кружку с чаем, садится рядом с ней на диван и обнимает ее. Я чуть не роняю телефон. Магда никогда не обнимает. Она ругается. Сверлит взглядом. Но не обнимает. Если только у меня не галлюцинации, что вполне возможно.
— Мне пора, Нико.
— Ага. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится.
— Хорошо. Спасибо, чувак.
Я вешаю трубку и сразу же возвращаюсь к Грейс. Как только я останавливаюсь перед диваном, Магда разражается бессвязной тирадой, сопровождая ее резкими жестами, которые, судя по всему, означают, что я все делаю неправильно и недостаточно компетентен, чтобы помочь промокшей до нитки обезумевшей женщине.
— Магда, я понятия не имею, что ты только что сказала, но мне нужно поговорить с…
Магда взмахивает рукой. Затем поворачивается к Грейс и очень мягко что-то говорит ей по-испански.
Грейс делает глоток чая и шепчет: — Спасибо, Магда. Ты очень добра.
Магда гладит ее по спине и кивает. Затем она снова что-то говорит Грейс по-испански.
— О нет. Я… — Грейс смотрит на меня, а потом быстро отводит взгляд. — Я не могу так навязываться. Я сниму номер в отеле, моя страховка покроет расходы…
— Да, — перебиваю я, догадываясь, что сказала Магда, судя по тому, как Грейс возражает. — Тебе лучше остаться здесь. Мы хотим, чтобы ты осталась. Я хочу, чтобы ты осталась.
Магда бросает на меня убийственный взгляд, который должен заставить меня замолчать, но не заставляет, потому что я столько раз оказывался в подобной ситуации, что выработал иммунитет.
Я опускаюсь на колено перед Грейс и беру ее за руку.
— Если тебе некомфортно оставаться со мной в главном доме, потому что мы не… э-э… потому что у нас не…
Грейс удивленно вскидывает брови. Магда рычит на меня.
— Площадь гостевого дома – двести семьдесят квадратных метров! — выпаливаю я. — Там есть собственный бассейн! И отдельный вход! Ты можешь приходить и уходить в любое время, это будет как твой собственный дом!
Магда качает головой, выдыхает через нос и смотрит в потолок. Не обращая на нее внимания, я сжимаю руку Грейс.
— По крайней мере, на сегодня. Или на несколько дней, пока ты не разберешься с другими делами. Можешь оставаться столько, сколько тебе нужно.
Грейс опускает взгляд на наши руки и задумчиво прикусывает нижнюю губу.
— Пожалуйста, — продолжаю я.
Она ничего не отвечает.
— Обещаю, что не буду вести себя странно или как-то еще.
Грейс смотрит на меня, нахмурившись.
— Я имею в виду… еще более странно.
Наконец она улыбается.
— Это значит «да»? — с нетерпением спрашиваю я.
— Ach. Patetico18, — говорит Магда. Затем она что-то объясняет Грейс по-испански.
Грейс слушает. Затем делает еще один глоток чая. Когда Магда замолкает, Грейс долго смотрит на нее, а потом на меня и говорит: — Сколько бы ты ей ни платил, эта женщина заслуживает повышения.
Затем они с Магдой встают, и я тоже поднимаюсь.
Уже более уверенно Грейс произносит: — Я бы хотела принять душ и переодеться в сухую одежду.
— Да, конечно. Прими душ, а я найду тебе что-нибудь из своих вещей – спортивные штаны и футболку, хорошо?
Грейс кивает.
— Я позвонил Кэт. Она привезет тебе кое-что из одежды. Я подготовлю гостевой дом, а потом…
Я замолкаю, потому что не знаю, что будет потом.
Но Грейс мило и нежно улыбается мне и целует в щеку.
— А потом мы поговорим, — произносит она.
Мое сердце начинает биться чаще.
— Да. Потом мы поговорим.
Правильно ли я понимаю, что она хотела сказать совсем другое? То от чего нас оторвали?
Да. Мои мысли неуместны. Я извращенец. Знаю и ничего не могу с собой поделать. Я так давно вожделею эту женщину, что мой мозг забит образами ее обнаженного тела.
И тут меня осеняет: Грейс сейчас нужен не очередной чувак, размахивающий своим членом у нее перед носом. Больше всего на свете ей нужен друг.
Если я действительно хочу поступить правильно, мне нужно быть ее другом, а не тем, кто изо всех сил пытается забраться к ней в трусики, когда она наиболее уязвима.
А значит, мне нужно отступить.
Черт, как же неудобно иметь совесть.
Грейс разворачивается и уходит по коридору в гостевую спальню, где провела ночь. Я смотрю ей вслед, Магда стоит рядом.
Когда Грейс закрывает за собой дверь комнаты, Магда поднимает на меня глаза и говорит по-английски: — Не за что. Не облажайся.
В отчаянии я всплескиваю руками.
— Магда! Почему я до сих пор ни разу не слышал, чтобы ты говорила по-английски?
Она пожимает плечами. Затем, сверкнув темными глазами, отвечает по-испански. Я смотрю на нее в упор.
— Ты, должно быть, издеваешься надо мной.
Она улыбается, хлопает меня по руке, разворачивается и уходит.
Я кричу ей вслед: — Если бы я тебя не любил, то уже давно уволил бы!
Я слышу ее смех еще долго после того, как она скрылась из виду.
Броуди
Я лежу на кровати на спине и смотрю в потолок, слушая, как мама ворчит по поводу моего младшего брата Брэнсона, который до сих пор живет с ними. В комнату заходит Грейс.
Ее лицо открыто. Влажные волосы зачесаны назад. На ней мои серые спортивные штаны и футболка с Нилом Даймондом, которую я оставил для нее на кровати в гостевой спальне, пока она принимала душ. Увидев меня с телефоном, она замирает в дверях, положив руку на косяк.
На лице Нила посередине
