хочу почувствовать его внутри себя. Я хочу чувствовать его везде.
— Señorita Грейс!
Броуди со стоном прерывает поцелуй. Он бросает сердитый взгляд на Магду, стоящую у открытых дверей во внутренний дворик. В руках у нее моя сумочка. Вчера, перед вечеринкой, я спрятала ее в закрытой корзине под столом в прихожей.
Магда протягивает мне ее и спрашивает: — Esta es tuya?14
Я отвечаю по-испански: — Да, Магда. Это моя.
Она говорит, что сумочка звонит уже целый час.
— По-английски, чертовы бабы! — требует Броуди.
— Видимо, мой телефон звонил без остановки, пока мы плавали.
Броуди прижимается своим лбом к моему и усмехается.
— Спасение во звонке.
— Меня не нужно спасать, Конг.
Его улыбка обезоруживает.
— Я говорил не о тебе, Лиса.
Как по заказу, мой телефон, спрятанный в сумочке, снова начинает звонить. Я вздыхаю и отстраняюсь от Броуди. Как бы мне ни хотелось продлить этот чудесный момент, сначала мне нужно разобраться с тем, кто на другом конце провода.
Я беру у Магды сумку, достаю свой телефон и, нахмурившись, смотрю на определитель номера. Это главный офис управляющей компании в моем многоквартирном доме.
— Алло?
— Мисс Стэнтон? Это управляющая зданием, Линда Конли.
В ее голосе слышится паника, но эта женщина всегда такая нервная, как породистая чихуахуа, так что я не придаю этому значения.
— Здравствуйте, Линда. Как дела?
Когда она издает страдальческий крик, у меня внутри все сжимается от тревоги.
— О, слава богу! Вы в безопасности!
Тревога внутри меня перерастает в страх.
— О чем вы говорите? Что случилось?
Броуди резко смотрит на меня. Магда разворачивается и уходит обратно в дом.
Линда выдыхает: — О, мисс Стэнтон… Грейс… произошел… произошел ужасный несчастный случай.
Внутри меня все замирает. Кровь перестает циркулировать. Легкие отказываются работать.
— Несчастный случай?
Броуди в несколько длинных шагов оказывается рядом со мной, кладет руку мне на плечо и тревожно смотрит мне в лицо. Линда сообщает мне новость, ее слова сливаются в один поток.
— Да, произошла ужасная трагедия с мистером Либовицем из квартиры 1302. Вы же знаете, что у него была эмфизема, и он дышал кислородом. Ему нельзя было курить, все врачи говорили ему этого не делать, но он был упрямым – да простит меня Господь за эти слова, – а вы знаете, насколько взрывоопасны эти кислородные баллоны. О чем он только думал? Все в панике, здесь уже пожарная служба, куча санитаров и пожарных машин, полный хаос! И беспорядок! Здесь такой ужасный беспорядок, я не знаю, сколько времени уйдет на то, чтобы все привести в порядок. Здесь как после 11 сентября15.
— Линда! — кричу я. — Расскажите, что случилось!
Следует короткая пауза. Затем Линда тихо произносит: — Мистер Либовиц подорвал себя.
Он жил в квартире прямо надо мной.
Я закрываю глаза, уже зная, что Линда скажет дальше.
— Мне очень жаль, Грейс, но… ваша квартира тоже была разрушена взрывом. От нее ничего не осталось. Совсем ничего.
Грейс
Я не могу пошевелиться. Не могу ничего произнести, даже когда Броуди отчаянно умоляет меня поговорить с ним, рассказать, что случилось, спрашивает, все ли со мной в порядке.
Со мной не все в порядке.
Я бездомная.
— Грейс, ты меня пугаешь. Пожалуйста. Посмотри на меня.
Заморозка резко оттаивает, и все функции моего организма мгновенно приходят в состояние повышенной готовности. Меня начинает трясти, я потею и учащенно дышу. Броуди хватает меня за руки.
— Это Кэт? Хлоя? Кто-то пострадал?
Я облизываю пересохшие губы и сглатываю желчь, подступающую к горлу.
— В моем доме… человеку, который жил надо мной, каждую субботу привозили большие баллоны с кислородом. Он курил. Произошел взрыв. Моей… моей квартиры больше нет.
Мой голос звучит на удивление спокойно, но это все, что я могу сказать на одном дыхании.
— Нет? Что ты имеешь в виду?
— Она уничтожена, — говорю я. — Взорвана. Все мои вещи…
У меня на работе есть запасные экземпляры «Библии» – так я называю папку, в которой храню все, что имеет отношение к моей жизни, на случай, если однажды я проснусь и ничего не вспомню. Так что, по крайней мере, у меня что-то осталось.
У меня остались документы.
Слава богу, у меня не было домашнего питомца, иначе он бы погиб. Если бы я не ночевала вчера у Броуди, я бы тоже погибла.
Меня спасло то, что я напилась.
Меня спасла Кэт.
Меня спасла вечеринка в честь новоселья у Броуди.
Меня спас Броуди.
В голове у меня каша из беспорядочных мыслей, гормонов стресса и предположений о том, что могло бы произойти. Точно можно сказать только одно: я дважды избежала смерти. Это на два раза больше, чем у большинства людей.
Так что фраза «в третий раз повезет» приобретает совершенно новый смысл. Эта извращенная мысль вызывает у меня смех, который больше похоже на сдавленный кашель.
Броуди хмурится от беспокойства.
— Пойдем, — говорит он. Затем нежно ведет меня в дом.
Я все еще в мокром гидрокостюме, меня трясет. В состоянии стресса мозг вырабатывает гормон кортизол, и я почти уверена, что мой мозг просто открыл шлюзы и выпустил весь свой запас.
— Сядь на диван.
— Я испорчу кожу.
— К черту кожу. Садись, — командует Броуди.
Я подчиняюсь его приказу и опускаюсь на диван, радуясь, что больше не стою на ногах, потому что комната начала сужаться и расплываться.
— У тебя гипервентиляция, Грейс. Положи голову между колен и сделай глубокий вдох.
У меня кружится голова, я наклоняюсь к ногам, закрываю глаза и втягиваю воздух в легкие. Броуди кладет руку мне на спину и начинает массировать круговыми движениями, медленно и успокаивающе.
Он успокаивает мой пульс, а не разум.
Может быть, это какой-то зловещий знак.
Может быть, Маркус ошибался, когда говорил, что Вселенная не насылает несчастья на конкретных людей.
Может быть, я из тех, кому не везет по жизни.
Может быть, я проклята.
— Дай мне свой телефон.
Я до побелевших костяшек сжимаю в руке телефон. Сделав еще один прерывистый вдох, я позволяю Броуди аккуратно разжать мои пальцы и забрать телефон.
— Магда! Нам нужны полотенца! — кричит он.
Должно быть, она предвидела эту просьбу, потому что,
