насколько комфортно я себя чувствую, когда позволяю себе прижаться к нему в одном из немногих объятий, которые случались между нами за те месяцы, что мы прожили вместе.
Его ладони скользят по моим рукам и обхватывают меня за спину. Мы стоим так несколько секунд, прижавшись друг к другу.
— Хочешь закидать его машину яйцами? — бормочу я ему в грудь.
— Похоже на пустую трату хороших яиц, — отзывается Майлз.
— Согласна, — говорю я. — Жаль, что мой гинеколог не сказал мне об этом раньше.
Я шучу, но Майлз отстраняется, чтобы заглянуть мне в лицо.
— Ты была бы отличной мамой.
Это то, что все говорят своим друзьям, но когда это говорит Майлз, я верю ему и, как ни странно, я тронута.
— А как насчёт тебя? Ты хочешь детей?
— Я бы не знал, что такое быть отцом, — он слабо улыбается, заправляя мои волосы за ухо. Я чувствую себя так, словно двухлитровую бутылку газировки перевернули вверх дном, и все пузырьки внезапно устремились в противоположном направлении. — Эй, скажи мне кое-что.
— Что? — спрашиваю я.
— Что-нибудь о тебе, — подталкивает он. — Что не имеет никакого отношения к нему.
— Ну что ж, — я смеюсь. — Думаю, всё, что тебе нужно знать — это то, насколько пустым сейчас сделался мой разум. Вот насколько я уверена в том, «кто я» в эти дни.
— А как насчёт твоей семьи? — спрашивает он. — Есть у тебя братья или сёстры?
— Насколько я знаю, нет, — отвечаю я.
Майлз наклоняет голову набок.
— За годы у моего отца было много подружек, — говорю я. — Я бы не удивилась, если бы у меня обнаружилось несколько сводных братьев и сестёр.
— Никто из твоих родителей больше не вступал в брак? — спрашивает он.
— Моя мама даже ни с кем не встречалась после моего отца, — говорю я.
— Слишком разбито сердце? — предполагает он, что заставляет меня по-настоящему рассмеяться.
— Слишком занятая. Когда я была ребёнком, она много работала, чтобы свести концы с концами, и всегда говорила, что предпочла бы проводить свободное время со мной. Я подумала, что, когда я поступлю в колледж, она попробует. Вместо этого она всерьёз занялась кроссфитом и завела кучу друзей. Она всегда либо тренируется с дамой по имени Пэм, либо посещает занятия по изобразительному искусству с женщиной по имени Джен, либо пьёт смузи с ними обеими. Но она действительно счастлива. Вот что важно.
Даже произнося это, я чувствую укол боли. Я знаю, что мама имела в виду это каждый раз, когда говорила мне, что я могу приехать к ней погостить, переехать в её крошечную студию. Но впервые с тех пор, как я себя помню, у неё действительно полноценная жизнь, а не только забота обо мне.
На той неделе, когда Питер бросил меня, мне потребовалось два часа телефонного разговора, чтобы убедить её не отменять запланированное пятидневное «путешествие с рюкзаками» с Пэм, чтобы помочь моему разбитому сердцу. Она потратила слишком много времени на то, чтобы бросить всё ради меня, зная, что всё зависит от неё.
Я с такой же легкостью могу разрыдаться в её объятиях в конце лета, во время запланированного визита на «Читательский Марафон».
— Кроссфит, — задумчиво произносит Майлз. — Это всё объясняет.
— И что же это вообще может объяснить? — спрашиваю я.
— Крики и лязг металла, которые я слышу из соседней комнаты, когда ты говоришь по громкой связи.
— О, нет, — говорю я, — это не имеет отношения к делу.
— Мне не нужна дополнительная информация, — подыгрывает он. — Я совершенно не испытываю любопытства.
— Мои регулярные звонки Кристиану Грею совершенно обыденны.
Он хмурится.
— Кому?
— Это из книги, — говорю я. — Неважно.
— А, — говорит он. — Не большой любитель чтения.
— Я знаю, что такая возможность существует, — говорю я, — и всё же я действительно не могу этого понять.
— Что тебе в этом нравится? — спрашивает он.
— Всё, — отвечаю я.
Его губы кривятся.
— Очаровательно.
— Мне нравится чувствовать, что я могу прожить столько жизней, сколько захочу, — говорю я.
— А что в этой не так?
Заметив моё многозначительное выражение лица, Майлз фыркает от смеха.
— Ладно. Но мы же не ограничиваемся тем, что произошло в апреле. Давай сосредоточимся на других вещах.
— Например?
— С чего всё началось? — спрашивает он. — С библиотекой.
Я мысленно возвращаюсь назад, к тому времени, когда я ещё не училась в аспирантуре, даже не училась на первом курсе, вплоть до первого запомнившегося момента, когда мне понравилась история. Ощущение, что я проживаю её. Даже в детстве я была поражена тем, как что-то воображаемое может стать реальностью, и это могло выбить из меня все эмоции или заставить тосковать по местам, где я никогда не бывала.
— Нарния, — говорю я ему.
— Вот об этом я слышал, — оживляется Майлз.
— С тех пор, как мистер Тумнус появился на том заснеженном фонарном столбе, этот мир меня уже не устраивал.
— Кто такой мистер Тумнус? — спрашивает он.
— Я думала, ты читал! — кричу я.
— Нет, я слышал об этом, — поправляет он меня. — В детстве я никогда не читал для развлечения. У меня дислексия, и это занимало слишком много времени.
— А как насчёт аудиокниг? — говорю я.
— Это считается? — спрашивает он.
— Конечно, это считается, — говорю я.
Его глаза прищуриваются.
— Ты уверена?
— Я библиотекарь, — говорю я. — Если кто-то и должен решать, считается это или нет, так это я.
Его улыбка становится шире, а в уголках глаз появляются морщинки.
Секунду мы просто стоим, чуть-чуть слишком близко друг к другу. А может, это просто обычное расстояние, но поцелуй внезапно пронизывает меня насквозь, повторяясь снова и снова.
Его руки, скользившие по мне. Вкус лимона и лаванды на его языке. Наши позвоночники, изгибающиеся в унисон. То, как он сделался твёрдым. Я почти уверена, что вижу, как это отражается и в его глазах.
— Чёрт! — Майлз отшатывается от меня. — Спаржа! — он пытается сорвать с гриля один дымящийся стебель, но с шипением отдёргивает руку, нащупывая щипцы, прежде чем сделать вторую попытку переложить их на тарелку.
А я тем временем стою там и жду, когда прекратится шипение.
Глава 12
Четверг, 6 июня
72 дня до того как я смогу уехать
Даже в лучшие времена нецелесообразно испытывать вожделение к своему соседу по комнате, а мы ещё далеки от лучших времен.
Я пытаюсь задвинуть воспоминание о поцелуе на задворки своего сознания вместе с остатками любопытства, вызванного губами Майлза, но это нелегко.
В четверг я поздно вечером выхожу из своей комнаты за стаканом воды как раз в нужное время и
