— Серьезно. Посмотри сама.
Он кивает в сторону окна, и я действительно вижу золотые буквы на белоснежном фасаде соседнего корпуса: «Paradise Resort». Рай.
— Только один вопрос к тебе, Макар… Сколько ты за все это заплатил?
— А что бы ты ответила, если бы я сказал, что отель мой? — говорит он с усмешкой, но в глазах мелькает что-то серьезное.
— Шутки шутишь? — издаю смешок. — Это ж какие деньжищи… Но правда, Макар, не надо было так тратиться.
— Я же тебе рай обещал… — говорит он просто, как о чем-то само собой разумеющемся.
— И стократно выполнил свое обещание! — выдыхаю я.
Он наклоняется ко мне, и мы целуемся — медленно, нежно, на фоне бескрайнего моря за окном. Его губы теплые, руки бережно обнимают меня, и я чувствую себя самой счастливой.
* * *
До конца отпуска у меня осталось целых три с половиной дня.
Но очень скоро я понимаю, что это не ЦЕЛЫХ три с половиной дня, а ВСЕГО три с половиной…
Время утекает, словно песок сквозь пальцы. Каждый час, каждая минута кажутся невероятно драгоценными, и я хочу растянуть их, запомнить каждую деталь, каждое ощущение.
Просто не было в моей жизни такого насыщенного отдыха никогда.
Мы завтракаем в ресторане на террасе с видом на море.
Днем плаваем на яхте или ездим на экскурсии в места, куда обычным туристам путь заказан.
Ночью ходим гулять по набережной или идем в ночной клуб танцевать.
Занимаемся любовью в номере… прямо под раскатистый шум морских волн.
На сон времени почти не остается, но я чувствую себя прямо как в далекие восемнадцать, когда тебе тот сон нафиг не сдался — слишком насыщенная для этого жизнь. Энергии море, удовольствий море, да и просто море — вот оно, рядышком, манит своей синевой.
Вода, как парное молоко. Теплая, нежная, обволакивающая.
Мужчина рядом — покоритель волн и моего сердца.
И как же восхитительно купаться вдвоем нагишом ночью на нудистском пляже…
А потом вдруг моргнула разок — и наступил последний вечер.
Еще раз моргнула — и последнее утро…
Время, стой!
Я ведь так много ему еще не сказала, так много не выразила. Что он стал для меня не просто курортным увлечением, а чем-то гораздо большим. Что с ним я чувствую себя настоящей женщиной — красивой и желанной.
И он не сказал… ничего про то, что будет после.
И не намекнул даже, что будет! Но ведь оно будет это после? Должно быть после таких волшебных дней.
Макар лишь обронил фразу, что отведет меня куда-то в особенное место обедать.
При этом хитро улыбнулся — так, что у меня защекотало в животе от предвкушения, — и убежал куда-то с утра пораньше, сказав только: «Готовься, красавица. Будет сюрприз».
Сижу тут, в номере, скучаю.
Смотрю в окно на море.
И решаюсь…
Начать тот самый разговор о том, что будет, когда мой отпуск закончится.
Готовлюсь к обещанному сюрпризу по полной программе.
Достаю из чемодана все свои платья — раскладываю их на кровати, как радугу. Синее коктейльное, в котором я выглядела на корпоративе как кинозвезда? Или белое летнее, простое, но подчеркивающее загар? А может, красное — то самое, которое я купила в порыве безрассудства и ни разу не надела?
В итоге выбираю зеленое — под цвет глаз.
Из зеркала на меня смотрит незнакомая женщина — уверенная, сексуальная, готовая бороться за свое счастье.
Я такой никогда не была, никогда не чувствовала в себе столько сил и энергии.
Делаю макияж — не слишком яркий, но выразительный. Волосы укладываю волнами — пусть развеваются на морском ветру.
И вдруг мне на телефон звонит по видеосвязи какой-то незнакомый абонент. Сдуру решаю ответить — мало ли, может Макар со второго номера звонит или кто из клиентов салона по срочному вопросу.
Экран вспыхивает, и с него на меня смотрит женское лицо.
Острые скулы, тонко подведенные глаза, губы поджаты.
— Так это ты та самая стерва, что у меня мужа уводит! — говорит она визгливым, неприятным голосом.
Сказать, что я обалдела, — ничего не сказать.
Глава 36. Ад
Альбина
Я пялюсь на экран, а на меня оттуда таращится тощая разъяренная блондинка.
— Ты кто? — спрашиваю я ошалевшим голосом.
— Я — жена! А ты кто?
Стою, держу телефон в руках и хлопаю ресницами, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Язык словно прилип к небу, а в ушах звенит так, будто меня оглушили.
А блондинка не думает успокаиваться.
Орет дальше:
— Где тусите? В «Рай» тебя повез, да? Он туда обычно своих приезжих телок возит. Учти, я все знаю! Шлендра ты расфуфыренная! Думаешь, ты у него была единственная, что ли? Макар любит завести курортный роман с какой-нибудь жопастой дрянью… Но потом, как побитая собака, в ногах у меня валяется, прощения просит. Ты не первая и ни хрена не особенная! Тварь!
В висках стучит, руки дрожат так, что телефон чуть не выскальзывает из пальцев. Игнорирую ее оскорбления, качаю головой — отчаянно, судорожно.
— Макар не такой! Он никогда бы…
Она тут же меня перебивает:
— А я как почувствовала, что в него кто-то вцепился мертвой хваткой, даже трубки от собственной жены не берет…
«Собственной жены». Эти слова эхом отдаются в голове.
Тут раздается какое-то шуршание — видимо, она двигается по комнате. Потом видно, что эта истеричка подзывает к себе какого-то угловатого мальчишку лет девяти. У него темные глаза — точь-в-точь как у Макара, и та же непослушная прядь волос падает на лоб.
Она тычет ему экраном чуть ли не в лицо и при этом продолжает орать:
— Смотри, Вовка, вот та самая гадина, которая папу у тебя пытается украсть…
— Мама… — Голос мальчишки дрожит.
Пацаненок чуть не плачет, отпихивает от себя телефон и убегает. Я слышу топот его ног и хлопанье двери.
На экране снова показывается лицо блондинки:
— Имей совесть, вали туда, откуда приехала. Не хрен отбивать чужих мужей!
На этом она сбрасывает звонок.
А я не верю…
Такого ведь просто не может быть, правда? Не может наш красивый роман оказаться очередной курортной интрижкой для женатого мужчины!
Первое, что делаю: дрожащей рукой набираю номер Макара. Гудки тянутся бесконечно долго, каждый звук отдается в ушах, как удар молотка. Но он не берет трубку! Совсем…
Набираю еще раз. И еще. И еще.
«Абонент временно недоступен».
Не верю, и все тут. Не хочу верить.
Внезапно вспоминаю, как вчера Макар убрал свой паспорт в сумку — сказал: на всякий случай, чтобы не потерять. Тогда это показалось мне обычной предосторожностью. А теперь…
Колеблюсь всего минуту.
А потом все-таки достаю из шкафа его черную кожаную сумку. Руки трясутся так, что молния никак не поддается. Наконец нащупываю в боковом карманчике знакомую корочку паспорта.
Открываю на нужной графе и вправду вижу штамп о заключении брака. И никаких там штампов о разводе нет!
— Вот же козе-е-л… — вырывается у меня хриплый шепот.
А ведь я спрашивала! Прямо спрашивала, есть ли у него семья, и он врал мне! Смотрел своими честными глазами и врал, не моргнув.
Чувствую, как внутри все переворачивается — от злости, от боли, от чувства, что меня обманули. Я думала, что наконец-то встретила своего человека, а он оказался самым обычным бабником, который развлекается на стороне, пока жена с ребенком сидят дома.
Еще и ребенок!
Подумать только…
Бездумно листаю коричневую книжицу, но в разделе «дети» нет никаких записей. Правда, это еще ни о чем не говорит — часто так бывает, что родители так и не доходят до нужной инстанции, чтобы внести запись о ребенке в паспорт. У меня муж адвокат, я наслушалась от него за годы брака разного. К тому же это добровольная процедура, а не обязаловка.
Так что записи о сыне может не быть не потому, что сына нет, а потому что отец — ленивая жопа и так и не сделал этой записи. Ребенка сделал, а запись нет.
