что у меня слишком много требований.
Важно, чтобы было не меньше двух комнат: одна — для меня, вторая — для Дамира.
Важно, чтобы ремонт был не «бабушкиным», а новым, приличным.
И дело даже не в эстетической стороне вопроса, а в том, что чем старее ремонт, тем больше проблем и опасностей: плесень, ржавчина, протекающие трубы, искрящая проводка, сломанные лифты...
Одна бы я, может, и не была слишком придирчива, слишком избирательна, но я собираюсь жить с ребенком, и мне важны безопасность и уверенность, что у Дамира не случится аллергия на какую-нибудь спрятанную за старыми шкафами плесень, что его не ошпарит кипятком из прорвавшейся трубы и не ударит током...
Важно, чтобы была вся бытовая техника: холодильник, электрическая плита — газовых боюсь! — духовка, микроволновка, кондиционеры в каждой комнате, стиральная машина... Посудомойка и телевизор — не нужны, но ведь и остального порой нет!
Чтобы нормальная кровать с матрасом, а не раскладной диван, на который придется покупать топпер.
Чтобы во дворе — детская площадка, а сам двор — желательно без машин.
Чтобы магазины и аптеки рядом, лучше — круглосуточные.
Чтобы до школы недалеко.
И конечно, чтобы при этом — адекватная цена.
Но ты попробуй-ка найти такую квартиру в Сочи на долгий срок! Особенно в апреле, когда большинство арендодателей уже планируют с мая сдавать посуточно и зарабатывать на туристах!
В общем, я в ужасе.
То ли снижать требования, то ли... не знаю.
Дамиру пока ничего не рассказываю.
Для него его папа по-прежнему самый заботливый, самый любящий и самый лучший! И дай бог, так всегда и будет! Миша ведь не собирается его бросать... по крайней мере, я на это искренне надеюсь...
Но кое-что все равно меняется, и сын не может этого не заметить.
— Почему папа так давно не приезжал?! — спрашивает он у меня.
— Папа очень занят на работе, — отвечаю я, а сама думаю: что, если Миша, хоть и пообещал, что не бросит Дамира, переживает эту ситуацию слишком сложно, слишком глубоко?! Что, если сейчас он ищет в себе силы приехать к нам, смотреть Дамиру в глаза, говорить с ним, обнимать его и не думать ежесекундно, что это не его ребенок?!
Увы, я его понимаю.
Думаю, это действительно больно и страшно.
И мне очень жаль, что все так вышло.
Мне очень стыдно.
Но я надеюсь, что Миша все-таки возьмет себя в руки и не разлюбит нашего — ну а как иначе сказать?! — ребенка.
Я звоню ему — он не берет трубку.
Пишу — отвечает коротко.
Говорит, занят, дела, дела, дела...
На работе мы почти не пересекаемся: думаю, он специально делает все, чтобы так было.
Сегодня я в очередной раз сажусь за ноутбук искать то ли работу, то ли квартиру, то ли то и другое одновременно, и часа на два пропадаю в бесконечных алгоритмах, анкетах, чатах и попытках вычленить что-то интересное и полезное...
Прихожу в себя, когда вдруг раздается звонок в дверь.
Я аж вздрагиваю от неожиданности.
Потом в комнату вбегает Дамир:
— Мам, кто это?!
— Не знаю, сынок, — качаю головой и иду открывать.
Подхожу к двери и спрашиваю:
— Кто там?! — а сама в глазок выглядываю.
И вижу там... Давида.
Того самого мужчину, которого, методом исключения, можно назвать отцом Дамира...
47 глава
— Привет, это я... Давид! Помнишь меня?!
Конечно, блин, помню!
Голос мужчины звучит не слишком уверенно, но меня все равно пробирает до мурашек ужаса...
Что он здесь вообще делает?!
И как меня нашел?!
Первая мысль — просто закрыть металлический кругляш над глазком, отойти от входной двери и притвориться, что меня здесь нет и никогда не было.
Вот только он, увы, уже слышал мой голос.
Да и Дамир вертится рядом со мной, прыгает вокруг и спрашивает:
— Кто это?! Мам, ты ему откроешь?! Мам, мам! Ма-а-ам?!
— Мой очень старый друг, — говорю я сыну. — Дамир, иди пока в комнату, ладно? Мне надо с ним поговорить.
— Ла-а-адно, — чуть обиженно протягивает сын, но послушно убегает к себе.
Слава богу!
По крайней мере, у Давида не будет шанса с порога сказать ему: Люк, я твой отец!
Между тем, звонок в дверь повторяется. Мой старый знакомый явно не собирается уходить, он весьма настойчив.
Делать нечего: я открываю дверь, и несколько секунд мы с Давидом просто смотрим друг на друга.
Мы не виделись много-много лет, с той самой ночи, когда переспали, и когда, видимо, был зачат Дамир.
Давид не особенно изменился: все такой же высокий, статный... красивый.
Ну, еще бы, конечно, красивый, иначе разве я легла бы с ним в постель?!
То было однодневное — точнее, одноночное, — помешательство.
Но кто же знал, что именно оно приведет меня к беременности?!
Давид тоже рассматривает меня оценивающим взглядом, скользит глазами с головы до ног...
Мне неуютно под его взглядом, я складываю руки на груди и перекрещиваю ноги, как бы интуитивно защищаясь:
— Привет, ты как нашел меня?! И зачем?!
— Привет, — он кивает. — Ну... Мне одна птичка напела, что ты, оказывается, забеременела после той ночи со мной, и у нас есть сын. Он ведь здесь, с тобой?! Ты его в другую комнату отправила, чтобы он со мной не сталкивался, верно?!
— Не верно, — я качаю головой, стараясь оставаться спокойной. — Твоя птичка, кем бы она ни была, ошибается. Да, у меня есть сын. Но у сына есть отец — Миша... мой Миша. Могу, блин, наши совместные фотографии показать...
— Твой Миша?! — фыркает Давид. — А мне сказали, что вовсе он и не твой, у него есть жена.
— Формальность.
— И что, он скоро с ней разведется и на тебе женится?!
— А твое какое дело?! — отвечаю я вопросом на вопрос, чувствуя, как меня это раздражает.
Кто он, блин, вообще, чтобы задавать такие вопросы?!
Да никто, пустое место!
Единоразовый любовник!
И то, что он заделал мне сына, ничего не меняет!
Я даже до сих пор не уверена, что отец — именно Давид!
Интуиция по-прежнему кричит мне, что это Миша!
— Что значит, какое мое дело?! — возмущается Давид. — Все просто, Каролина: если это правда, если у меня есть сын, я хочу знать об этом и чтобы он тоже знал обо мне, я хочу обеспечивать его, участвовать в воспитании... разве это не нормальное отцовское желание?!
— Нормальное, конечно, в теории, вот только ты не имеешь к моему сыну никакого отношения, — говорю я.
Не знаю, на
