крошечное пространство. Я вскрикиваю, пытаясь прикрыть Фореста. Тряска быстро затихает. Мои нервы на пределе, тело дрожит не переставая.
Я прикрываю рот платьем, пытаясь вдохнуть. Набрав воздуха в легкие, я снова кричу: — Помогите! Кто-нибудь!
Горло горит, но я продолжаю кричать. Время потеряло всякий смысл, и я начинаю терять надежду. В моей груди бушует смертоносный шторм. Я не могу его потерять. Пожалуйста, пусть нас найдут. Боже, я умоляю тебя.
— Алло? — слышу я приглушенный голос и на мгновение замираю.
Облегчение взрывается рыданием, и я кричу во всю мощь легких: — Мы здесь, внизу! Помогите!
Секунды кажутся часами, прежде чем я слышу ответ: — Алло! Продолжайте кричать!
Мне так трудно не разрыдаться, я продолжаю кричать, пока не чувствую вкус меди в горле. Слышны глухие удары, обломки начинают сыпаться в лифт. Воздух наполняется облаком пыли, я начинаю кашлять. Быстро хватаю пиджак Фореста, вытряхиваю его и накрываю им его голову.
Внезапно мой телефон гаснет — батарея села. Мы погружаемся во тьму. Все мои чувства обострены, каждый удар сверху звучит все ближе. Надежда и облегчение накрывают меня как торнадо.
Раздается звук дрели, на нас сыплется еще больше мусора. Я сажусь рядом с Форестом и прикрываю нос и рот рукавом пиджака. Бурение на мгновение прекращается, и я слышу движение прямо над нами. — Эй! Вы меня слышите?
— Да! Мы здесь!
— Мы работаем над тем, чтобы вас вытащить!
Чувство бесконечной благодарности переполняет меня: мы с Форестом не умрем в этой дыре.
— Мой парень тяжело ранен! — кричу я, чтобы они вызвали скорую помощь.
— Прикройте головы! — кричит мужчина в ответ. — Могут падать обломки, пока мы пробиваемся к вам.
— Хорошо!
Я прижимаюсь к Форесту, обнимаю его и кладу его голову себе на грудь, стараясь обеспечить хоть какую-то защиту. Минуты ползут медленно, но звуки работы над головой приносят покой. Знание того, что незнакомые люди пытаются нас спасти, прогоняет леденящее одиночество из моего сердца.
Когда начинают падать крупные куски, я вжимаюсь в Фореста. Бетон ударяет меня по голени, и я с вскриком подтягиваю ноги.
Внезапно тревога за Фореста и инстинкт защиты перекрывают все остальные чувства. Я поднимаюсь на ноги и, толкая и подтягивая его бессознательное тело, умудряюсь затащить его в угол лифта. Снова накрываю его голову пиджаком и, стоя на коленях рядом с ним, закрываю собой его голову и бок.
Воздух становится все гуще, дышать трудно. Голова начинает кружиться, я утыкаюсь лицом в сгиб локтя, стараясь не вдыхать пыль.
ГЛАВА 23
АРИЯ
— Алло? — зовет уже знакомый голос. — Вы еще в порядке?
Я поднимаю голову. — Да. Только дышать становится все труднее.
Внезапно в темноту проникает тонкая полоска света, подсвечивая пылинки, парящие в воздухе.
— Мы почти пробились к вам, — кричит мужчина.
Чувствуя бесконечную благодарность, я кричу в ответ: — Спасибо!
Слышно, как лопается плитка, пока они продолжают копать, и луч света становится шире. Когда отверстие увеличивается настолько, что я вижу тени над нами, я встаю и подхожу ближе. Как только в поле зрения мелькает силуэт человека, на глаза наворачиваются слезы.
— Я вижу вас! — ахаю я, и волна облегчения снова накрывает меня.
— Еще чуть-чуть. — Его слова утешают, но когда сверху снова сыплется мусор, я быстро бросаюсь обратно к Форесту.
Хотя он меня не слышит, я шепчу: — Мы будем в порядке. Просто держись ради меня. Они почти закончили.
Сердце пускается вскачь, когда проем расширяется, и когда в наше тесное пространство спускается человек, с моих губ срывается благодарный всхлип.
— Спасибо! Спасибо вам огромное! — плачу я. Мне хочется обнять его прямо сейчас.
Фонарь на его каске освещает груды обломков. Мужчина говорит: — Давайте вытаскивать вас отсюда.
Он тянется к моей руке, но я отшатываюсь назад к Форесту. — Сначала его. Он без сознания, у него травма груди.
— Нам нужны носилки! — кричит спасатель тем, кто наверху. Затем он все же берет меня за руку. — Сначала выведем вас. Пойдемте.
Он обхватывает меня за талию и приподнимает, будто я ничего не вешу. Я тяну руки вверх, к свету, и сильные руки подхватывают меня, вытягивая из этой дыры.
Все превращается в круговорот действий и голосов. Ошеломленная, я с трудом на чем-то фокусируюсь. Переходя из одних рук в другие, я постоянно оглядываюсь, чтобы проверить, не несут ли Фореста. Кто-то обнимает меня за плечи и помогает перебраться через острые куски бетона.
Я упираюсь, не желая отходить далеко. — Подождите. Подождите, — шепчу я, и только в этот момент чувствую, как легкие наполняются чистым, свежим воздухом.
— Нам нужно отвести вас в безопасное место, — говорит мужчина. — Почва нестабильна.
Меня ведут по куче щебня, но я не свожу глаз с освещенного участка. И когда я вижу, как спасатели поднимают носилки с пристегнутым к ним Форестом, я наконец-то могу сделать полноценный вдох.
— Ария! — слышу я голос папы. Он срабатывает как тумблер в моей травмированной психике, и из меня вырываются истерические рыдания.
Я ищу его в толпе, и когда не нахожу, кричу: — Папочка! — А затем вижу его слева — он бежит ко мне.
Папа хватает меня за плечи; кажется, за эти часы он постарел на десять лет от беспокойства. — Ты ранена?
Я качаю головой: — Нет, но Форест... Форесту плохо.
В этот момент я слышу душераздирающий вопль тети Лейлы: — Мой мальчик!
Я оборачиваюсь и вижу, как Фореста несут к машине скорой помощи. — Я хочу с ним!
Мы с папой спешим к тете Лейле, но парамедик преграждает нам путь. Он настаивает, чтобы меня осмотрели, и нас с Форестом разделяют.
Я с трудом соображаю, что происходит. Все как в тумане. Мои глаза прикованы к скорой, в которую погрузили Фореста, пока машина не скрывается из виду.
Мне дали кислородную маску и много жидкости для восстановления водного баланса. Мы ждем, пока Форесту делают сканирование и рентген. Видеть слезы тети Лейлы и страх дяди Фэлкона просто невыносимо. Я пытаюсь вырваться из объятий папы, но он сжимает меня сильнее, прижимая к своей груди.
— Я хочу утешить тетю Лейлу, — шепчу я. Мое горло саднит, будто по нему прошлись теркой.
Папа отпускает меня, но стоит прямо за спиной, пока я обнимаю тетю Лейлу. Когда я
