я делать не готова.
Духи выбираю тяжелее, чем мои повседневные. Одно нажатие на запястья, одно — на шею, за уши. Достаточно, чтобы ощущалось, когда он будет рядом. Если он будет рядом. Если подойдет достаточно близко…
Сережки — маленькие, серебряные капельки. Мамин подарок на выпускной. Они придают мне уверенности, хотя рационально я понимаю, что уверенность должна быть во мне всегда и не зависеть от того, как я выгляжу.
Туфли — на небольшом каблуке, черные, классические. Я и так ему по плечо, не нужно добавлять высоту. И каблуки — это красиво, но Маша наверняка потащит меня куда-нибудь бегать, и я не хочу ковылять, как цапля на льду.
Последний взгляд в зеркало. Последний вдох. Последняя мысль — зачем я все это делаю? Для кого? Для девятилетней девочки? Для мужчины, которому я сама сказала, что у меня кто-то есть?
Для себя.
Для себя, Женя. Потому что ты заслуживаешь чувствовать себя красивой, даже если это ничего не изменит.
Ладно. Хватит врать. Для него. Я наряжаюсь для него. И пусть весь мир подождет.
* * *
Такси останавливается у знакомой высотки, и мне нужна целая минута, чтобы выйти. Водитель терпеливо ждет, поглядывая в зеркало. Я сижу на заднем сиденье, сжимаю в одной руке подарочный пакет, в другой — телефон, и уговариваю себя, что все будет нормально.
Все просто. Подарить запонки, помочь с тортом, посидеть пару часов и уехать. Никаких поцелуев у двери, никаких горячих рук на талии, никаких «у тебя правда кто-то есть?»…
А если все же спросит?..
Выхожу из такси. Холодный воздух обжигает щеки, и это хорошо — румянец от мороза выглядит естественнее, чем румянец от смущения или волнения.
Поднимаюсь на лифте, и зеркальные стены отражают меня со всех сторон. Я выгляжу хорошо в этом бордовом платье, с подарочным пакетом, с легкой тревогой во взгляде. Выгляжу неплохо, если не присматриваться. Если присматриваться — видно, как пальцы слегка подрагивают, как грудь поднимается чуть чаще, чем нужно.
Звоню в дверь.
Топот. Быстрый, легкий — Машин. Дверь распахивается, и я вижу ее — и не могу сдержать смех.
— Женя!!!
Маша стоит передо мной в фартуке, который ей явно велик — он волочится по полу, завязки болтаются, а сам фартук — белый, наверное, когда-то белый — сейчас представляет собой произведение абстрактного искусства. Шоколадные разводы, белые мазки крема, брызги чего-то ягодного, россыпь муки на подоле.
Но лицо — лицо это шедевр. Крем — на щеках, на лбу, на кончике носа, даже каким-то образом на ухе. Шоколад — на подбородке и вокруг рта. Волосы — слипшиеся, с белой полоской крема в челке, будто она решила сделать мелирование, но выбрала для этого масляный крем вместо краски.
— С днем рождения нашего папу! — выпаливает она, хватая меня за руку и затягивая внутрь. — Проходи-проходи-проходи, тортик почти готов, только крем еще надо сверху намазать, и ягодки положить, и я хотела написать «С днем рождения, папа» шоколадными буквами, но у меня буква «р» никак не получается и вообще я перепутала и написала «С нем дождения», и пришлось слизывать… ой, снимать ложкой и заново, и теперь крема мало, и...
— Дыши, — смеюсь, наклоняясь к ней и вытирая пальцем крем с ее носа. — Давай по порядку. И тебе надо отмыться!
— По порядку скучно! Пойдем на кухню, я тебе покажу!
Она тянет меня по коридору, и я успеваю бросить взгляд в гостиную.
И замираю.
Гостиная, которую я помню просторной и минималистичной — несколько предметов мебели, ни одной лишней детали — сейчас выглядит иначе. На длинном столе вдоль стены — коробки. Подарочные коробки разных размеров, обернутые в дорогую бумагу: матовую черную с золотым тиснением, серебристую с атласными лентами, темно-синюю с гербовой печатью какого-то бренда.
Их много. Очень много. Я пытаюсь сосчитать и сбиваюсь на двенадцатой, потому что некоторые стоят друг на друге, а некоторые — такие большие, что занимают полстола. Рядом — пакеты из бутиков, которые я видела только на витринах и у блогеров. Рядом — длинный конверт, перевязанный золотой лентой, и, судя по логотипу, там что-то автомобильное. Рядом — маленькая бархатная коробочка от ювелирного дома, название которого я даже произнести правильно не смогу.
Я смотрю на это великолепие, потом опускаю взгляд на свой пакет. Маленький, аккуратный, с логотипом ювелирного магазина, который, конечно, вполне приличный, но рядом с этой коллекцией он выглядит...
Я чувствую, как внутри что-то проседает. Мой подарок — целая зарплата, отданная без сомнений, выбранная с любовью — здесь, в этой комнате, среди всего этого изобилия, кажется маленьким и нелепым. Не потому что он плохой. Он прекрасный. Но масштаб... Масштаб другой. Масштаб его жизни — другой. И как бы я ни старалась, как бы ни выбирала, ни мучилась перед витринами, я всегда буду девочкой из другого мира, которая пытается дотянуться до его уровня и неизбежно промахивается.
Запонки из белого золота с гравировкой. Там, на столе, наверняка есть часы, которые стоят как моя квартира. И кто-то — партнер, друг, деловой знакомый — даже не задумывался о цене, просто позвонил ассистенту и сказал: «Подберите что-нибудь для Влада».
А я вчера стояла у витрины, считала цифры на ценнике…
— Женя, ну ты идешь?! — Маша дергает меня за руку.
— Иду, иду.
Прячу пакет в сумочку. Подарю потом. Или вообще не подарю — скажу, что забыла, что не успела выбрать, что…
Нет. Хватит. Я выбрала этот подарок с любовью. Он не про деньги. Он про то, что я думала о нем. Что представляла, как эти запонки будут смотреться на его манжетах. Что трогала их в магазине и думала о его руках…
Кухня выглядит так, будто здесь произошел кондитерский взрыв. Мука — на столешнице, на полу, на стульях. Миски с остатками теста и крема выстроились шеренгой у мойки. Пакет с ягодами — надорванный, из него выкатились несколько малинок и лежат на полу маленькими красными шариками. Кондитерские мешки — два использованных и один девственно чистый — разбросаны на столе. И посередине всего этого хаоса, на большой стеклянной подставке, стоит торт.
Он... прекрасен. По-своему, по-детски, неуклюже прекрасен. Два коржа — слегка кривоватых, но пропитанных кремом щедро, от души. Сверху — белая глазурь, нанесенная с энтузиазмом, но без особой ровности, с подтеками по бокам. И на самом верху, шоколадными буквами, написано «С днем рожде» — и дальше пустота, потому что, видимо, крем закончился на букве «е».
— Видишь? — Маша указывает на
