месте, притоптывая в снегу своими конверсами, заставляя голубей разлететься.
Ее грудь быстро вздымалась, словно она только что участвовала в Олимпийских играх, затем медленно, с каждой секундой, ее дыхание становилось спокойнее и более ровным.
Она распахнула глаза.
— Прости.
— Тебе не за что извиняться, — сказал он. — Если ты хочешь поделиться, я тебя выслушаю.
Она кивнула.
— Окей. Но пообещай мне, что когда я доберусь до момента, где я пряталась за платьем, ты не будешь смеяться.
Он улыбнулся.
— Обещаю, Мадонна.
И вот так, момент, чтобы рассказать ей правду о Лорен, был упущен.
Она рассказала ему обо всех подозрениях насчет Гэри, которые она знала от Дебс; об изменах отца Дебс, и о том, какими замечательными с ней были Сью и Гэри, пока она росла. К моменту, как она закончила говорить, ее зад онемел и промок от бетонной ступеньки, на которую она присела, а голуби все так же атаковали ее ноги.
— Думаешь, мы с ума сошли, да? Ведем себя, как в малобюджетной комедии, — сказала Ава.
— Я так не думаю. Ситуация и правда очень трудная.
— Ну, а ты бы как поступил? Будь ты мной или Дебс.
— А я это ты? Или Дебс? — спросил он.
— Мы с ней в этом вместе.
— Ну, думаю, я бы с Гэри поговорил.
— Нееет! — воскликнула Ава. — Это потому что ты мужчина. Ты не думаешь как женщина. Ты не понимаешь, насколько это может быть ужасным.
— Почему это должно быть ужасным? Дебс ему позвонит. Скажет, что волнуется из-за мамы. Скажет, что ходят слухи…
— Слухи?
— А что, лучше сказать, что мама Дебс подозревает его в измене из-за тайных телефонных звонков и того, как поступил ее муж в прошлом?
— Ну уж нет.
— Значит, слухи… и напрямую его спросите.
Ее желудок скрутило от одной только мысли. То, что он говорил, казалось простым… но в то же время неправильным.
Жюльен сделал вдох, повернув голову, чтобы посмотреть на возвышавшуюся над ними светлую базилику.
— Когда в чем-то сомневаешься, остановись на мгновение, — сказал он и вскинул руки. — Взгляни на это место, Мадонна. Иногда нужно просто вспомнить о чем-то большем. Это помогает взглянуть все с другой точки зрения.
— Церковь? — спросила Ава. — Дебс никогда особо не ходила в церковь. Только один раз, когда ей понравился священник.
— Non, — он покачал головой. — Не церковь. Все вокруг. Весь район Монмартр. Его атмосфера, артисты, маленькие площади, вид… все эти мелочи, соединяющиеся вместе. И отсюда можно увидеть почти весь Париж.
Ава поднялась на ноги. Он был прав — ее так поглотила ситуация с Гэри и попытки отогнать голубей, гадящих на ее конверсы, что она даже не осмотрелась как следует. С высоты холма открывался вид на заснеженные крыши Парижа, кремового, бежевого и коричневого цвета, словно кусочки слоеных пирожных. Вдали виднелись изящные металлические очертания Эйфелевой Башни.
— Как красиво, — прошептала Ава, вдыхая снежинки и даже не обращая на это внимания. Она довольно выдохнула. Здесь она чувствовала себя практически свободной, стоя у подножия Города Света, вдали от матери и хаоса после расставания с Лео. Нужно лишь было решить семейную драму Дебс. Она снова сосредоточилась.
— Когда мне нужно подумать, я прихожу сюда и смотрю на город… и каким-то образом это всегда возвращает меня на землю, — сказал Жюльен. — Это напоминает мне о том, что какой бы большой ни была проблема, это всего лишь точка на карте… крошечная отметка на одном из пути целого мира, который ждет, чтобы его исследовали.
Ава вздохнула.
— Я потратила так много времени зря, — сказала она, рассматривая вид города. — Делая что-то. Не делая что-то. Путешествуя… с закрытыми глазами.
Она поежилась.
— Я не хочу больше так делать.
Жюльен сглотнул. Стоя здесь, наблюдая за тем, как Ава впитывает в себя город, видя и чувствуя все словно в первый раз, он почувствовал нечто внутри, чего давно не ощущал. Она только что ему доверилась. Спросила совета. А он все еще цеплялся за печальную правду, которую нужно было признать прежде, чем она снова его спросит. Он хотел быть честным с ней. Так же, как и она с ним.
— Ава, — начал он. — Мне нужно тебе…
Она взвизгнула, когда внезапно голубь взмыл с земли, крылом задевая ее плечо, заставляя ее отпрыгнуть влево.
— Ааа! Уф! Чертовы голуби!
Жюльен засмеялся на тем, как она махала руками и топтала ногами, поднимая в воздух целую стаю пернатых.
— Мне они не нравятся, — простонала Ава.
— Даже если подать их с дикими грибами и подливой из красного вина?
— Фу, нет! — она засмеялась, затем улыбнулась. — Но возможно, я бы сейчас управилась с камамбером.
— Ты голодная? — спросил он.
— Ах, поздний обед, месье Фитусси, какая отличная идея, — Ава засунула руки в карманы, готовая подниматься по лестнице. — Оу, я чуть не забыла.
Жюльен вопросительно на нее посмотрел, наблюдая за тем, как она достала бумажный пакет из кармана пальто и протянула ему.
— Это я тебе купила.
— Подарок, Мадонна? Что я сделал, чтобы его заслужить? — он взял пакет и улыбнулся ей.
— Слишком не радуйся, — ответила она. — Это не новая камера или что-то еще, что приводит фотографов в восторг.
Он вновь улыбнулся, увидев, как ее щеки покраснели после этих слов.
— Ну, посмотри, что там.
Он развернул краешек пакета и рукой залез внутрь, вытаскивая темно — синюю вязаную шапку, и поднял голову.
— Спасибо, Мадонна.
— Лично я думаю, что она выглядит намного лучше, чем та, которую я уронила у Лувра.
— Согласен, — ответил он, пальцами проводя по шерсти.
— Тогда надевай, — приказала она.
Он натянул шапку на голову и встал в позу, которая, как он полагал, заставит ее рассмеяться — указательный и большой палец в форме буквы V у подбородка.
— Иди сюда, — сказала Ава. — У тебя волосы торчат.
Она шагнула к нему и скользнула пальцами под шапку, аккуратно выбирая пряди волос, которые должны быть видны, и убирая те, которые не должны были. Ее лицо было так близко к нему, что он не видел ничего, кроме ее прекрасных глаз. Он уловил ее легкий запах — кокосовое масло и блеск для губ. Было тяжело не двигаться или как-то реагировать, когда его тело подсказывало ему, каким приятным было ее внимание. А затем она остановилась, разглядывая его так, словно была удовлетворена результатом.
— Готово, — почти шепотом сказала она.
Он не мог ей ответить, так как был слишком занят, зачарованный ее красотой. Он наклонился ближе к ней, затаив дыхание, сам не зная, что делает, пока его рука не коснулась ее руки.
