даже не прописана. Жилье у тебя есть. Катя после сборов вернется сюда. Лера тоже. Ты одна – нас четверо, а вместе с моим сыном пятеро. Потянешь? Вряд ли…
Я впилась пальцами в подоконник, и Рома это заметил. Довольный произведенным эффектом, ухмыльнулся. Эта ухмылка, циничная и самоуверенная, вызвала у меня тошноту. Как же я его в этот момент ненавидела! Даже больше, чем Таньку.
Как он изменился. Ведь еще недавно мы даже во сне держались за руки.
Мне жутко захотелось вцепиться ему в лицо, чтобы оставить отметины на память. Но я лишь стиснула зубы, чтобы не выказать своей слабости. Не дождется.
– Ты мерзкий… лицемер.
– Я? – удивился Рома. – Я лицемер?
Он привалился к косяку и сложил на груди руки.
– Я в отличие от тебя всегда действовал совершенно открыто.
– Например, спал с моей подругой. С бывшей подругой…
Рома поморщился, будто услышал полную чушь.
– При чем тут это? Я не снимаю втихушку деньги. И сюда мы приехали не под покровом ночи.
– Как благородно! – рассмеялась я.
Повисло молчание. Как будто всё в одночасье стало бессмысленным. Да мне так и казалось. Вся моя жизнь стремительно тонула. Зря я думала, что катастрофа позади, я выжила и сумела взобраться на плот. Но по иронии судьбы вместо плота под ногами очутилась хлипкая картонка, которая моментально расползлась на клочки. И я снова провалилась в бездну.
На кухне тоже была тишина. Скорее всего, потому, что Танька, затаив дыхание, слушает нашу перебранку. Слушает и злорадно ухмыляется. Нет, этот балаган надо прекращать.
– В общем, так, Ромочка. Если думаешь, что я куда-то уйду, ты ошибаешься. Так и передай своей…
Выговорить слово, которое больше всего подходило Таньке, я не смогла. Не хватало еще опускаться на ее уровень.
– Юридические вопросы рано или поздно решатся. И я надеюсь, больше никогда не увижу вас в своей жизни.
– Угу… так, да? – почесал нос Рома. – Ладно. Значит, поживем втроем.
Он развернулся, вышел и плотно прикрыл за собой дверь. Из кухни послышались неразборчиво голоса, а потом противный Танькин смех. Я не моргая, смотрела перед собой в стену. Как всё это стало возможным?
Неужели Рома думал, что я, как послушная собачонка поймаю косточку, которую он мне бросил, и буду радостно вилять хвостиком? В голове промелькнула картина: я, варящая борщ для Ромы, и Таня, стирающая его грязные носки…
Сладкая парочка, напившись чаю, проследовала в спальню. Застучали ящики комода, следом раздался смех, Нет, ну это уже слишком! Женькина комната находится впритык – я что, должна, как мышь сидеть здесь, а Рома со своей пассией будут резвиться за стеной?
Я разблокировала экран телефона. Как бы ни было стыдно, но в полицию придется позвонить. Иначе мои угрозы превратятся в пшик. Раз уж сказала, надо идти до конца.
– Здравствуйте. Что у вас случилось? – послышался в трубке женский голос.
– У меня в квартире находится посторонний. Точнее посторонняя, - ровным голосом сообщила я.
Глава 36
Глава 36
Юлия
Почему Рома так жестко поступил? Взял меня за шкирку и вышвырнул на арену, где я должна одна сражаться против всех. Так выкидывают из лодки человека, когда хотят научить его плавать. Но ведь не все поплывут. Кто-то и утонет. Ну вот я, например. Разве я справлюсь?
– Послушайте, может, вы сами разберетесь? – без надежды переспросили меня в телефоне.
– Нет. Не буду же я с ними драться…
Лицо горело, как если бы меня отхлестали крапивой. Такого позора я не испытывала никогда в жизни. Что-то грязное и нетерпимо вонючее протянуло ко мне лапы, обдало смрадным дыханием и прижало к поганой, покрытой струпьями шкуре.
У меня немедленно зачесались руки, потом шея. Невидимые нечистоты, в которые я вляпалась, вступая в это противостояние, облепили с ног до головы. Мне снова стало трудно дышать, и я высунулась в спасительное окно.
Внизу фонари освещали расчерченные серым дорожки. Бродили собачники, выгуливая своих питомцев, вдалеке проревел автомобиль, на спортивной площадке одинокий парень бросал мяч в баскетбольное кольцо. Иногда он попадал по сетке, и тогда раздавался неприятный металлический звук.
Полицейскую машину я заметила сразу. В животе противно заныло. Интересно, как часто полицейским приходится выезжать на такие случаи? И снова опалило стыдом. Где-то, возможно, нужна их помощь, кого-то ограбили или обворовали, а они вынуждены тащиться на глупые разборки любовного треугольника. Разве может быть что-то пошлее?
Рома встретил полицейских вежливо. Ловко подсунул визитку: хорошие автоэлектрики на дороге не валяются, мало ли…обращайтесь. Протянул документы, поясняя вполголоса:
– Ну, мужики… сами ж понимаете. Разводимся. А это моя невеста. Ребенка ждет, волноваться нельзя ей. А тут… Мы и сами разберемся. Извините, что супруга вас побеспокоила.
Таня стояла с несчастным видом, морщилась, поглаживала выпуклый живот, а потом и вовсе охнула и присела на банкетку. Я явственно увидела в глазах молодого полицейского промелькнувшее осуждение.
– И что, вы оставите это всё как есть? – спросила я, когда формальности были улажены.
– Незарегистрированное лицо находится в квартире с разрешения зарегистрированного…
Полицейский постарше смотрел в мой паспорт, шевелил толстыми губами, словно читал по слогам.
– Но она собирается здесь жить!
– Вообще, это гражданско-правовой спор. Вам лучше в суд, гражданочка. Незаконного проникновения нет. Если незарегистрированное лицо задержится более чем на два-три дня, тогда еще можно о чем-то говорить. Вызовите участкового, он проведет профилактическую беседу. Или решение суда получите.
Они уехали. Таня тут же подскочила и обвилась лианой вокруг Ромы. От осознания своей правоты он сиял, как медный таз. Поглядывал снисходительно: мол, дурочка ты наивная, моя взяла!
Так и уплыли в спаленьку. Время на часах было без двадцати двенадцать. Я просто валилась с ног. Бумаги на кафедре, потом хоккей, еще и эта нервотрепка.
Спать у Женьки сегодня не вариант. Придется перебраться в комнату Кати. А может, вообще вызвать такси и уехать на Предпортовую? Представив себе довольные рожи Ромы и Тани, качнула головой. Не дождетесь. Раньше бы сбежала от греха подальше, теперь нет.
Уж не знаю, откуда появилось это упрямство, но я чувствовала, что ни за что не могу уступить. Рома, сам того не ведая, вытолкнул меня из теплого гнезда, оставив небогатый выбор: лететь, криво-косо, то припадая, то поднимаясь над землей. Или упасть и беспомощно лежать в травке, поджидая, когда соседская кошка мною позавтракает.
Завтра, всё завтра. Я
