способен Лео, чтобы защитить меня. Он сожжёт весь мир, чтобы найти меня.
— Ты принесешь ему много денег. — Он поднимает руку, будто собираясь стереть мои слёзы. — Ты так молода. Так прекрасна. Так хрупка…
Бум!
Глава шестнадцатая
Лео
Этот наглый ублюдок думал, что сможет прикоснуться к моей жене.
К моей жене.
Когда я заметил, что Федя, он же верный пёс Игоря, исчез со своего места как раз тогда, когда Скарлетт вышла в туалет, я сразу понял — у нас проблемы. Ведь этот тип всю ночь не сводил с неё глаз, с самого момента, как мы сели ужинать. Прятал взгляд, стоило мне попытаться поймать его на этом. Жалкий трус.
И представьте моё удивление, когда я распахнул дверь на балкон (а Илай и Мауро шли следом за мной) и увидел свою жену, прижатую к стене, как добыча, а рука этого хмыря была поднята, чтобы коснуться её.
Так что у меня не было выбора.
Я выстрелил ему в руку.
Никто не трогает мою жену.
— Ты прострелил мне руку! — Федя поворачивается ко мне, рыдая, как ребёнок, и прижимает окровавленную ладонь к груди. Идеальный выстрел прямо в центр его ладони слегка смягчает мою ярость. Илай шагает к нему, чтобы обезвредить, а я бросаюсь к дрожащей Скарлетт.
— Убери его с глаз моих, Илай, — кричу я, обхватывая жену и прижимая её к себе. — Отвези его на склад.
— Без проблем, босс. — Илай выталкивает его за дверь, помогая Мауро. По мраморному полу тянется алая дорожка крови.
— Светлячок, я здесь. Ты в безопасности. — Я снимаю пиджак и накидываю ей на плечи. Её большие голубые глаза смотрят на меня, полные уязвимости.
— Ты… ты не дал ему… притронуться ко мне, — она запинается, зубы стучат от дрожи.
Я прикладываю ладонь к её щеке, проводя пальцами вниз, к шее, где чувствую её бешено бьющийся пульс.
— Никто не смеет прикасаться к тебе, кроме меня. — Она несколько раз моргает, осознавая мои слова. — Но мне нужно увести тебя отсюда, пока у тебя не начался шок.
Она медленно кивает, собирается сделать шаг, но я поднимаю её на руки, прижимая к себе одной рукой под бёдра, другой — поддерживая спину.
Она в безопасности. Она в безопасности. Она в безопасности.
Я повторяю это как мантру, отчаянно пытаясь усмирить свою ярость.
Она вцепляется в мою рубашку, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи, и глубоко вдыхает.
— Мы едем домой, — говорю я.
— Домой, — тихо повторяет она.
С яростью и быстротой я добираюсь до ожидающей машины, прежде чем кто-либо замечает наше отсутствие. Усаживаю Скарлетт на сиденье, закрываю за ней дверь и обхожу машину, садясь рядом. Как только я приказываю водителю везти нас домой, Скарлетт перебирается ко мне на колени, зарываясь в мои объятия.
Я нежно глажу её волосы, касаясь губами её виска.
— Мне нельзя было выпускать тебя из виду. — Чувствуя её дрожь, я включаю обогрев на полную мощность.
Она качает головой.
— Ты не можешь быть со мной двадцать четыре на семь. Он всё равно нашёл бы способ добраться до меня сегодня.
— Нет, не нашёл бы, если бы… — И тут до меня доходит. — Светлячок. — Я приподнимаю её подбородок, заставляя встретиться взглядом. — Что он тебе сказал?
Её глаза наполняются слезами. Они катятся по щекам, разрывая мне сердце. Страх. Боль. Беспомощность. Этого всего не должно быть. Но оно здесь. И я не могу дождаться дня, когда уничтожу того монстра, который вложил это в неё.
Она моргает, глядя в окно.
— Он сказал… что заберёт меня сегодня, но на этот раз ты не сможешь найти меня. — Её взгляд возвращается ко мне, нижняя губа дрожит. — И что я принесу ему много денег. Но я не понимаю, что это значит.
Чёртов секс-аукцион. Я стискиваю зубы. Слова Феди подтверждают мой худший страх. Скарлетт готовили для продажи. Для аукциона, который ещё не состоялся. И если бы её туда доставили… я не уверен, что смог бы её найти.
И это пугает меня до чертиков.
Я отбрасываю её светлые пряди с лица, заправляя за ухо.
— Никто не заберёт тебя у меня. Никто. Потому что ты моя, Светлячок. И я клянусь: я убил и продолжу убивать каждого, кто имел отношение к твоему похищению. Каждый, кто посмел тронуть хотя бы волос на твоей голове, ответит за свои преступления моими руками. Я заставлю их страдать. Я буду смотреть, как они теряют свою проклятую гордость, умоляя о смерти. Но я не дам им её, потому что смерть — это слишком легко. Слишком милостиво. Я не стану их спасением. Только их проклятием. Они пожалеют, что вообще приблизились к тебе. К моей жене.
Я распахиваю стальную дверь; Мауро, Вин и Алекс идут за мной по пятам. Посередине комнаты, привязанный к стулу, сидит моя добыча.
Моя кровь кипит.
Моя кожа горит.
Всё во мне жаждет искалечить ублюдка, который посмел прикоснуться к моей жене прошлой ночью.
Жестокая улыбка расползается по моему лицу, когда я вижу его потрёпанный вид. Пот стекает по вискам, тёмные волосы растрёпаны, костюм помят, и, кажется, на штанах старое пятно от мочи.
Но если оставить человека связанным на стуле всю ночь в ожидании судного дня, такое с ним случится.
— Доброе утро, Федя. — Я придвигаю стул и сажусь напротив. Мои братья стоят за мной, сверля его взглядами.
Он скалится и плюёт на пол между нами.
Я разминаю шею, бешено постукивая указательным пальцем по бедру, пытаясь усмирить убийственные мысли.
— Что ты делал на помолвке Мадлен и Аластора прошлой ночью? — спрашивает Вин, прислонившись к стене и скрестив руки. Он выглядит спокойным, но я знаю его. Это лишь видимость. Эта тварь не только пыталась похитить Скарлетт, но и была на территории Алари.
Два смертных греха.
Федя усмехается.
— Мой работодатель послал меня забрать его актив.
Я срываюсь. Пальцы сжимают его глотку, выжимая жизнь. Вин хлопает меня по плечу.
— Если ты прикончишь его сейчас, мы ничего не узнаем.
Чёрт, он прав. Я разжимаю хватку, и Федя, едва не потеряв сознание, жадно глотает воздух.
— Под «работодателем» ты имеешь в виду Игоря Васильева? — Алекс смахивает пылинку с пиджака. — Мы и так знаем, что ты его подручных пёс. Так зачем он тебя послал?
Федя качает головой, смеясь.
— Игорь не знал, что я был там вчера. Хотя он
