краю волны.
Я словно выныриваю из воды, и всё остальное снова обретает чёткость, но Майлз по-прежнему остаётся самым отчётливым. Его губы на моих, наши языки скользят друг по другу, его борода щекочет мой подбородок. Его пульс учащается везде, где мы соприкасаемся, и он всё ещё твёрдый, и, несмотря на приятную тяжесть, разливающуюся по моим конечностям, это вызывает во мне трепет голода.
Я снова обнимаю его. Его тёмные глаза поднимаются, сверкая в тусклом свете, и он обхватывает мою руку своей.
У него начинает звонить телефон. Снова.
— Чёрт, — говорит он скрипучим голосом. — Мне так жаль. Я просто... — он наклоняется, чтобы сбросить звонок. На экране высвечивается имя «Джулия».
— Чёрт! — произносит он снова, но на этот раз это явно чертыханье другого рода.
Не «Чёрт, позволь мне выбросить мой телефон в море, чтобы мы могли вернуться к этому», а «Чёрт, я действительно должен был ответить на звонок в первый раз».
— Прости, — говорит он, осторожно снимая меня со своих колен.
— Всё в порядке! — это звучит слишком громко. Внезапное отсутствие жара, гула его крови и учащённого сердцебиения вызывает у меня ощущение, что галлюциногенные пары выдувает в окно.
Майлз хватает телефон.
— Это моя сестра.
Ещё один резкий толчок, возвращающий к реальности, из тумана вожделения.
У меня вырывается неловкое «Ах».
— Она не стала бы звонить столько раз, если бы это не было важно, — говорит он.
— Конечно, да, — я отмахиваюсь от него, едва встречаясь с ним взглядом. Интересно, покраснели ли у меня щёки, челюсть и горло? Их покалывает, потому что его борода царапала эти места.
Майлз виновато улыбается и слегка щиплет меня за подбородок.
Даже этот маленький жест возбуждает меня.
Телефон всё ещё жужжит в его руке. Он не сводит с меня глаз.
Я прочищаю горло.
— Ответь на звонок, — я выхожу, уже застёгиваясь на все пуговицы.
Глава 13
Я переключилась на прямой эфир, пытаясь не подслушивать, но половицы скрипят, пока Майлз меряет шагами свою комнату, и в невнятном бормотании его голоса слышится что-то похожее на раздражение — по крайней мере, в холодной версии Майлза.
Затем что-то более внятное:
— Нет, нет, я имею в виду, что, очевидно, я хочу, чтобы ты это сделала. Это просто...
Пауза.
— Чёрт, Джулия, — говорит он. — Просто спроси меня в следующий раз. Не притворяйся, что спрашиваешь меня, когда всё уже решено.
Через мгновение Майлз открывает дверь спальни.
— Хорошо, — говорит он. — Тогда увидимся, — ещё секунда, и затем: — Я тоже тебя люблю.
Он делает глубокий вдох, затем выходит из коридора, выглядя измученным.
— Всё в порядке? — я выключаю телевизор: очередное шоу об идеальной паре, которая ищет дом в неприметном пригороде с бюджетом в четыре триллиона долларов.
Майлз швыряет телефон на кресло и проводит обеими руками по лицу.
— Моя сестра может быть немного импульсивной.
Я сажусь поудобнее и кладу подушку себе на колени.
— С ней всё в порядке?
Он подходит и садится на диван, оставляя ногу между нами. Со вздохом он говорит:
— Она в аэропорту. В Траверс-Сити.
Ближайший к нам аэропорт.
— Что? — переспрашиваю я. — Почему?
Майлз закрывает лицо руками, на секунду потирая его, прежде чем встретиться со мной взглядом.
— Это... — он издаёт смешок. — Я не знаю. Она говорит, что она здесь для того, чтобы «помочь мне отвлечься от всего».
Что ж, это резкое напоминание о положении вещей.
Его челюсти и лоб напряглись.
— Но происходит что-то ещё. Джулия спонтанна, но она не из тех, кто без предупреждения пересекает границы штата.
Он стонет и снова массирует глаза.
— Прости. Это не твоя проблема. Я просто... Она уже здесь. Так что, если ты не против, я заеду за ней и отвезу домой. Мы не обязаны позволять ей оставаться здесь всю неделю. Или, если ты вообще не хочешь, чтобы она была здесь, я могу найти ей отель. Я бы спросил, как ты к этому относишься, если бы знал...
— Майлз, эй, — я хватаю его за руку, чтобы привлечь его внимание. — Конечно, она может остановиться здесь. Если только ты не хочешь, чтобы я сказала «нет», чтобы тебе не пришлось быть плохим парнем. В таком случае абсолютно исключено, бл*дь.
Он улыбается.
— Она будет подкалывать меня из-за бороды.
— О, из-за траурной бороды? — поддразниваю я. — Бороды типа «уехать-в-лес-и-никогда-больше-не-любить»? Почему у неё должны быть какие-то претензии?
— Ты притворишься, будто тебе нравится борода? — спрашивает он.
Моё сердце сжимается, когда я киваю. Приятно чувствовать, что мы сообщники.
— Что-нибудь ещё? — спрашиваю я. — Ты хочешь, чтобы я притворилась, что твой бонг на самом деле мой? Тебе нужно спрятаться твои эротические журналы ко мне под кровать?
(Бонг — кальян для курения марихуаны, — прим)
Майлз откидывает голову назад, заливаясь весёлым смехом.
— Никаких журналов с обнажённой натурой, — говорит он, — и, к твоему сведению, у меня нет бонга.
— У какого наркомана нет бонга? — спрашиваю я.
— Из тех, кто в основном употребляет травку, когда ему нужно сделать генеральную уборку в квартире, почистить диван от катышков или посмотреть «Доисторическую планету».
— Ладно, таких я никогда не встречала, — говорю я.
Он показывает на себя двумя большими пальцами.
— Вот этот парень.
— Ты просто единственный в своём роде, не так ли? — говорю я.
Я пыталась пошутить, но его лицо смягчается, и Майлз берёт мои руки в свои, проводя большими пальцами по моим, и меня охватывает дрожь желания.
— Если она начнёт надоедать тебе и тебе понадобится, чтобы я её выгнал, — говорит он, — просто скажи.
У меня пересыхает в горле.
— Каким будет кодовое слово?
— Райан Рейнольдс, — предлагает он.
Мой смех немного рассеивает растущее напряжение.
— Это два слова, и они слишком часто встречаются в обычной беседе.
— Хорошо, просто закричи во всё горло «довольно», а я воспользуюсь контекстными подсказками, чтобы разобраться.
— Почему ты так переживаешь по этому поводу? — интересуюсь я.
— Ну, во-первых, — говорит Майлз, — ей двадцать три.
— Ты называешь меня старой? — вопрошаю я.
— Я называю тебя 33-летней, — говорит он.
— Как грубо, — отвечаю я.
— Она самая лучшая, — обещает он. — Но она очень типичная младшая сестра. Она будет чувствовать себя абсолютно как дома. Если твоя зубная щётка пропадёт, тебе лучше предположить худшее и купить новую.
— Я даже представить себе не могу, что может быть худшим в этом сценарии.
— Что бы это ни было, — продолжает он, — это плохо. Наверное, просто не стоит оставлять в ванной то, к чему ты по-настоящему привязана.
Наши взгляды задерживаются на секунду дольше, чем нужно.
— Итак, — начинаю я, как раз в тот
