они редко бывают дома. Здесь она одна в этом огромном доме. Меня это угнетает.
— Готовишь себе ужин? — Я улыбаюсь и целую ее в щеку.
— Да, хочешь? Свежий салат с тунцом.
— Нет, мне еще рано.
— Ты уверен? Я знаю, как ты это любишь.
— Мам, в чем дело? Ты писала, что тебе нужно поговорить, помнишь?
Ее глаза на мгновение встречаются с моими. Что бы ни хотела сказать, она нервничает.
— Только не расстраивайся.
Мои веки опускаются, и я тяжело выдыхаю через нос.
— Боже, что он на этот раз натворил? — Я должен был догадаться, когда увидел салат с тунцом. Она пыталась поднять мне настроение.
— Ничего слишком ужасного. Ты сам попадал в переделки, не забывай.
Я смотрю на нее с нетерпением, чтобы она продолжала.
— Он в участке. Его поймали за езду на угнанной машине, — быстро выпаливает она.
— Черт, теперь мне придется ехать туда и все уладить. — У нас достаточно связей. Я смогу снять обвинения, но это головная боль. У меня нет времени на эту ерунду.
— Ты знаешь, как тяжело было Санте. Мы должны быть немного понимающими. Взять к себе кузена — это не просто дать ему еду и кровать.
— Думаешь, я этого не знаю? — Когда предложил стать его опекуном после того, как он остался сиротой несколько месяцев назад, я думал, что отец проживет дольше, и мне не придется воспитывать трудного подростка, одновременно возглавляя целую мафиозную семью. Последний месяц был чертовски тяжелым.
Как ты думаешь, каково ему?
Его отец убил его мать, а затем попытался свергнуть моего отца и был убит в жестокой перестрелке прямо на глазах у Санте. А я тут жалуюсь на неудобства, хотя почти не был рядом, чтобы направлять парня.
— Ладно, хорошо. Я поеду и вытащу его из участка, поговорю с ним.
Лицо мамы морщится от беспокойства.
— Есть еще кое-что.
Конечно, есть.
— Что еще?
— С ним был Томмазо, — тихо признается она.
Только начал жалеть парня… Мое раздражение сковывает шею и плечи. Я поворачиваю голову из стороны в сторону.
— Это ни к чему хорошему не приведет, если он не возьмется за ум.
— Я знаю, но мне не хочется слишком быстро от него отказываться.
— Я ни от кого не отказываюсь, но прошло уже шесть месяцев. Что-то должно измениться.
Мой младший брат Томмазо на два года старше Санте, но он не типичный девятнадцатилетний парень. Он одновременно безумно умен и невероятно глуп. Я его не понимаю. Большинство людей тоже его не понимают, поэтому у него не так много друзей. Когда Санте появился в нашей семье, они с Томмазо сразу нашли общий язык. Они полные противоположности, так что я не понимаю, как это работает, но теперь они практически неразлучны. Это добавляет еще один слой сложности к поведению Санте. Мне приходится решать, что лучше или хуже для Томмазо — отправить Санте куда-то или оставить. Черт его знает.
— Я знаю, — грустно говорит мама.
Я снова быстро целую ее.
— Не переживай. Мы все уладим. Я поеду и вытащу их.
— Спасибо, Ренц. Если бы твой отец был здесь… — Она замолкает. Мне больно видеть, как она страдает.
— Правда, мам, все в порядке. Все будет хорошо. — Я стараюсь улыбнуться как можно увереннее, прежде чем отправиться в полицейский участок.
— Вам чертовски повезло, что вас забрал 13-й участок. Любой другой навесил бы на вас еще и за вождение в нетрезвом виде.
К тому времени, как мы втроем садимся в мою машину, я так зол, что едва вижу прямо перед собой. От Санте несет алкоголем. Томмазо замкнулся и не произносит ни слова. Я готов отправить их обоих в гребанный лагерь.
— Они ничего не сделают. Эти придурки знают, кто мы такие, — бормочет Санте с пассажирского сиденья.
— Ты, похоже, не понимаешь, что у нас нет бесконечного количества карт «выберись из тюрьмы бесплатно», — резко отвечаю ему. — Если мы потратим все наши одолжения на такую ерунду, как угон, у нас может не остаться никаких связей, чтобы помочь, когда произойдет что-то серьезное. Это взаимовыгодные отношения. Мы не владеем всей полицией.
Он смотрит в окно и ничего не говорит. Хорошо. Мое терпение на сегодня закончилось.
Я отвожу их обратно к маме. Хотя технически я опекун Санте, он живет с ней и Томмазо. Я думал, что это даст ему ощущение более структурированной семейной жизни. Сейчас не уверен, что такие вещи имеют значение. У него слишком много проблем в голове, чтобы это могло что-то изменить. Я даже пытался отправить парня к психологу. Он отказывается разговаривать. Некоторым людям просто нельзя помочь. Надеюсь, это не его случай.
Я еще не сдался с моим юным кузеном, но сегодня с меня точно хватит. Паркуюсь у обочины перед домом и жду, когда парни выйдут. Когда они выходят, двое мужчин выходят из машины передо мной, по одному с каждой стороны. Они закрывают двери и смотрят на нас с хмурыми лицами. Я не знаю их лично, но готов поспорить, что они русские.
Черт возьми, что теперь?
Я глушу машину, незаметно сдвигаю пистолет в кобуре и выхожу. Оба парня медленно подходят и встают рядом со мной.
— Какие-то проблемы? — спрашиваю, голос абсолютно бесстрастный.
— Да. Похоже, вашим итальянским выродкам нравится брать чужое имущество.
— Правда? У вас есть доказательства?
Я защищаю своих. Всегда буду. Но в голове уже душу этих двух придурков, стоящих рядом со мной.
— Видели, как копы вытаскивали их из желтой ламбы Бибы.
Черт возьми. Я даже не подумал спросить про машину. Я думал, они угнали случайную с улицы. Но нет, этим идиотам нужно было выбрать машину главы русской мафии. Не могу поверить, что это совпадение, и Биба тоже так не подумает, ему понадобится компенсация.
— Я полагаю, Бибу не удовлетворит то, что мы сами накажем их за их безрассудство.
Тот, кто говорил, медленно качает головой из стороны в сторону.
Похоже, парням придется учиться на своих ошибках.
— Ладно. Только кулаки. Три удара. Это тот, кто вам должен, — киваю я на Санте. — Второй просто последовал за ним.
— Я тоже сел в ту машину, —
