от напряжения и адреналина. Это было сильно. Цельно. Даже он должен признать.
На планёрке я представила работу последней. Стояла, стараясь не выдать дрожь, пока Грачёв листал слайды на большом экране. Его лицо оставалось непроницаемым. Коллеги перешёптывались — я уловила «Круто!» и «Вау, смело!». Это придавало уверенности.
Он закончил просмотр, поднял глаза. Взгляд — всё такой же сканирующий.
— Лучше, — произнёс он наконец. Внутри вспыхнула надежда. — Но… — Сердце рухнуло. — Бирюзовый акцент слишком агрессивный. Режет глаз. Смягчите. Эти динамичные линии… напоминают детскую каляку-маляку. Уберите. Вернитесь к строгой геометрии. И шрифт… этот дерзкий… замените на что-то более классическое.
Что? Для динамичного рекламного баннера⁈ Это абсурд. Насмешка.
В глазах потемнело. Вся обида вырвалась наружу единым яростным порывом, раньше чем я успела подумать.
— Вы издеваетесь? — голос дрожал. — Это уже не критика, это… придирки!
Гробовая тишина. Серые глаза Грачёва на миг расширились, словно от искреннего изумления, но тут же в них мелькнуло что-то иное — раздражение? Злость? Он медленно встал.
— Это, Виктория, — произнёс он холодно и отчётливо, так, что по спине побежали мурашки, — смешно. Ваши фантазии — показатель незрелости и неумения отделять профессиональное от эмоционального. Я требую результат. Качественный и вовремя. Если для вас это «придирки», значит, вы не на своём месте. У вас есть время до конца дня. Исправьте.
Он развернулся и вышел из зала, оставив меня стоять посреди немых коллег с пылающими щеками.
С одной стороны — жгучее желание бросить всё, хлопнуть дверью и больше никогда не видеть этого тирана. С другой — упрямая мысль о маме, о её сомнениях в моей работе, о моих собственных амбициях.
Я — хороший дизайнер. И не позволю ему сломать меня.
* * *
День тянулся мучительно долго. Я механически вносила правки, балансируя на тонкой грани между смелостью и сдержанностью.
В голове крутились его слова… и взгляд. Он ведь выглядел искренне удивлённым моим обвинением. Может, я и правда сгущаю краски? Может, он просто… такой — безнадёжно требовательный перфекционист без намёка на эмпатию?
Скорей бы вечер. Моя уютная квартирка и Одиссей…
Одиссей — глоток воздуха. Его поддержка, лёгкая ирония… Я открыла наш чат и перечитала последнее сообщение: «Спокойной, Ледяной цветок. Сладких снов». Вздохнула. Почему реальность так жестока?
К семи вечера я закончила. Отправила ему файлы с сухой припиской: «Правки внесены». Ответа не ждала. Но уже через минуту пришло короткое: «Хорошего вечера».
Выключила компьютер с чувством полного опустошения. Прочь из этого стерильного офиса.
Город встретил прохладным вечерним воздухом. По пути домой я решила заглянуть в маленькую кофейню с настоящим кофе, запахом свежей выпечки и старыми деревянными столами. Иногда я позволяла себе маленькие радости. Сегодня заслужила целый торт. Или два.
Потянув тяжёлую деревянную дверь, вдохнула знакомый аромат кофе и ванили. Внутри — уютная полутьма, джазовая мелодия. Я направилась к стойке, уже представляя себе огромную порцию рафа с солёной карамелью.
— Двойной эспрессо, без сахара, пожалуйста, — прозвучал рядом знакомый, низкий, уверенный голос.
Я замерла. Спиной ко мне, стоял Кирилл Грачёв. Его профиль в мягком свете лампы казался усталым, лишённым привычной жёсткой маски.
Босс словно почувствовал мой взгляд и обернулся. Серые глаза встретились с моими. В них мелькнуло изумление.
— Виктория. Не ожидал… Кофе? — он нарушил тишину первым.
В голове пронеслось: «Напоишь меня кофе при встрече». Слова Одиссея. Только передо мной был совсем другой человек.
Я открыла рот — отказаться, согласиться… не знаю, что ещё. Но слова застряли в горле. Всё, что получилось, — тихий, сбивчивый шёпот:
— Я… я просто… пожалуй, пойду.
— Не стоит, — ответил Грачёв. — Раз уж вы здесь, выпейте хотя бы кофе.
Глава 3
— Хорошо… — выдавила я, подходя к стойке и изо всех сил стараясь не смотреть на босса. Ради него менять планы точно не стоит. — Раф с солёной карамелью. И кусочек чизкейка, пожалуйста.
Я упрямо глядела вперёд, пока бариста готовил заказ. Напряжение между нами клубилось, словно кофейный пар. Он взял крошечную чашку с густой чёрной жидкостью, я — огромный стакан, увенчанный лёгкой пеной. Неловкость толкнула меня пригласить его жестом к свободному столику у окна. Он лишь коротко кивнул.
Ну и встреча…
Мы сели друг напротив друга: я уставилась в белую пену, он — в тёмную бездну эспрессо.
— Сегодня вы заставили меня много работать, — знала, что лучше промолчать, но слова сами сорвались с губ. В присутствии Грачёва разум как будто отключился, уступая место непонятной злости.
— Вы опоздали на шесть минут, — сказал он.
Искра тлела. Я вдохнула сладковатый аромат карамели.
— Я была в здании вовремя. Лифт, — начала я, но он перебил, всё так же невозмутимо:
— Опоздание — это когда вы не на месте в назначенный час. Лифт — проблема вашего планирования.
Горькая усмешка сорвалась сама собой.
— Как и всё остальное, если судить по вашим замечаниям. Баннеры — «не работают», шрифт — «робкий», цвет — «безликий», композиция — «статична»… — перечисляла я его сегодняшние уколы, чувствуя, как обида поднимается комом в горле. — Что именно вас во мне раздражает, Кирилл Сергеевич? Или придираться ко мне — ваше хобби? Всё началось с книги, да?
Он, наконец, поднял глаза.
— Почему вы воспринимаете мои слова как придирки? — произнёс он, чуть наклонив голову. — Я не придираюсь, Виктория. Я работаю с вами. Беру над вами шефство, если угодно. Потому что вижу потенциал, который вы упорно закапываете под слоем обид и нежелания слышать критику.
— Шефство? — я не поверила своим ушам. — Я не просила вас быть моим наставником! И уж точно не просила публично разносить мои работы на планёрках!
— Но именно этого вам и не хватало, — спокойно возразил он, сделав глоток эспрессо. — Ваши первые варианты для «Аквамарина» были технически аккуратны, но безжизненны. Вы можете гораздо больше, но прячетесь за безопасной, скучной эстетикой. Кто-то должен был вытолкнуть вас из зоны комфорта.
И всё-таки он меня вывел.
— Вы издеваетесь? — голос дрогнул, несмотря на все усилия удержать его ровным. — Это и есть ваше «шефство»? Драконовские сроки, унизительные замечания при всех, постоянное ощущение, что я ни на что не гожусь? Это помогает мне «расти»? Или просто помогает вам чувствовать себя всемогущим боссом, которому дозволено ломать подчинённых как вздумается?
Бровь босса едва заметно дёрнулась. В глазах мелькнуло что-то — раздражение? Нет… скорее искреннее непонимание.
— Я требую результат. Качественный и вовремя. Всё. Если для вас требование профессионализма — это «издевательство», значит, вы выбрали не ту стезю, Виктория. «Пульс» — не детский сад для талантливых, но
