class="p">Он перестал дышать. Секунда, две, три...
· Ты...
· Я беременна.
Матвей смотрел на меня так, словно я сообщила, что умею летать. Потом его лицо озарила такая улыбка, какой я не видела у него никогда - не сдержанная, не ироничная, а абсолютно мальчишеская, счастливая до безумия.
· Ты не шутишь?
· Нет. Вот, - я достала из кармана снимок УЗИ, сделанный пару дней назад тайком.
Он схватил снимок. Его руки дрожали.
- Господи… - выдохнул он.
Он резко притянул меня к себе, зарываясь лицом мне в шею. Я почувствовала, что его плечи
трясутся.
- Я самый счастливый идиот на свете, - прошептал он. - Детская. Черт возьми, нам нужна
детская! Самая лучшая! Я куплю этот дом завтра же! Нет, сегодня!
Он отстранился, глядя на меня шальными глазами.
· Тебе удобно сидеть? Может, подушку? Ты ела витамины? Тебе не холодно?
· Матвей, успокойся! - я рассмеялась. - Я беременна, а не больная.
Он осторожно поцеловал меня в живот, прямо через платье.
- Значит так, - Матвей снова стал деловым, но глаза сияли. - Завтра едем смотреть дом.
Детскую делаем рядом с нашей спальней. Стены...
никаких гусей, Лера! Стены будут
нейтральными!
· Посмотрим, - хихикнула я. - Может, малыш захочет обои с динозаврами в пачках.
· Если он или она захочет - я сам их нарисую, - серьезно ответил он. - С Новым годом, мамочка.
· С Новым годом, папочка.
Это был лучший Новый год в моей жизни.
Глава 31.
Январские праздники прошли под эгидой операции «Гнездо». Мы с Матвеем мотались в наш
новый дом каждый день, как на работу.
Дом, который он присмотрел, был прекрасен. Огромный, из темного кирпича, с панорамными
окнами, выходящими прямо в сосновый лес. Внутри пахло деревом и смолой
- Ну как? - спросил Матвей, когда мы стояли в центре пустой гостиной, где эхом отдавались
наши шаги. - Видишь здесь нашу елку, с огурцом?
· Вижу, - я улыбнулась, поглаживая живот. - И вижу, как Демон дерет вот этот угол.
· Тогда берем.
Сделка прошла быстро. Матвей, в своем репертуаре, проверил каждую запятую в договоре,
довел риелтора до нервного тика, но ключи мы получили через три дня.
И начался ремонт.
Если вы думаете, что беременная женщина и ремонт - это катастрофа, то вы правы.
Я, вдохновленная синдромом гнездования, фонтанировала идеями.
· Матвей, нам нужны желтые шторы! Солнечные!
· Лера, у нас стиль лофт. Желтые шторы превратят его в детский сад.
· Но малышу нужно солнце!
· Малыш родится летом, солнца будет навалом. Давай серые? Благородный графит?
· Ску-у-учно! - ныла я.
В итоге мы сошлись на горчичном. Компромисс - основа брака, как сказал Матвей, подписывая
чек на шторы.
Моя мастерская заняла все правое крыло первого этажа. Свет там был идеальный. Матвей
лично контролировал установку огромного раскройного стола и стеллажей для ткани.
- Чтобы ни одна булавка не потерялась, - ворчал он, проверяя магнитные держатели. - Я не
хочу вытаскивать их из пяток нашего ребенка.
- Ты такой заботливый паникер, - смеялась я, наблюдая за ним с дивана.
Февраль в Москве - это серое небо и грязный снег , но только не для меня. Для меня этот
февраль был окрашен в цвета свадебных каталогов и оттенки бежевого.
Матвей уволился из университета сразу после Нового года.
- Ты должна доучиться спокойно. - сказал он, собирая вещи в своем кабинете на кафедре. - Я
буду ждать тебя дома. В роли мужа, а не профессора.
Это решение сняло огромное напряжение. Теперь я могла ходить по коридорам с гордо поднятой головой, а не шарахаться от каждого шепота. Да и кольцо на пальце действовало как оберег от назойливых ухажеров и сплетниц.
Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Мы решили не скромничать.
- Лера, это твой первый и, надеюсь, единственный брак, - заявила моя мама, прилетевшая из
Италии специально для организации торжества. - Ты заслуживаешь сказку и Матвей тоже. Он, конечно, суровый мужчина, но я видела, как он на тебя смотрит. Он хочет показать всему миру, чтс ты его королева.
И началась гонка.
Самым сложным было платье.
Как дизайнер, я, конечно, хотела сшить его сама. Я нарисовала десять эскизов. Я купила три
вида шелка. Я даже начала кроить макет.
Но токсикоз и растущий живот внесли свои коррективы. Я поняла, что просто физически не
вывезу пошив такого сложного наряда.
- Лера, отпусти ситуацию, - сказала Катя, когда нашла меня рыдающей над куском органзы, который я случайно прожгла утюгом. - Пойдем в салон. Купим готовое, подгоним под твою фигуру, и ты будешь красоткой. Хватит геройствовать.
И вот мы вчетвером: я, Катя, моя мама и Елена Павловна, сидим в VIP-примерочной самого
дорогого свадебного салона Москвы.
Я стояла на подиуме в очередном «шедевре» - платье-рыбке, которое обтягивало мой уже
заметный животик так, что я была похожа на тюленя, проглотившего мяч.
· Нет, - хором сказали мамы.
· Слишком... обтягивающее, - деликатно заметила Елена Павловна. - Лерочка, тебе нужно что-
то воздушное. Греческий стиль или Ампир?
· Я хочу быть принцессой, а не греческой вазой! - взвыла я, стягивая с себя это кружевное недоразумение. Гормоны бушевали. Мне хотелось плакать, смеяться и соленых огурцов одновременно.
· Спокойно! - Катя взяла командование на себя. - Девушка, несите то, из новой коллекции. С
перьями.
Платье с перьями оказалось перебором. Платье с кринолином сделало из меня торт
«Наполеон».
Я сидела на пуфике в одном белье, уставшая и несчастная.
- Я пойду в джинсах, - заявила я. - Или в мешке из-под картошки. Матвею все равно, он меня и
в пижаме любит.
- Матвею может и все равно, - сказала моя мама, поправляя прическу. - А вот фотографии
останутся внукам. Вставай, Дмитриенко. Мы не сдадимся.
И тут консультант вынесла ЕГО.
Платье было цвета «айвори». Лиф из плотного атласа, расшитый мелким жемчугом, мягко облегал грудь, а от завышенной талии струилась юбка из невесомого шифона, переходящая в длинный шлейф. Рукава-фонарики из полупрозрачной ткани добавляли образу легкости.
Я надела его. Застегнула молнию. Посмотрела в зеркало.
Животик был аккуратно скрыт складками ткани, но при этом силуэт оставался женственным и
хрупким
- Ox... - выдохнула Елена
