Павловна, прижав руки к груди. - Лера, ты ангел.
Мама молча вытерла слезу. Катя показала два больших пальца.
- Берем, - сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло. - Только фату хочу длинную.
Вечером дома я устроила показ мод для Матвея. Точнее, показ туфель, потому что платье
было строжайшим секретом.
- Каблуки? - нахмурился он, глядя на мои изящные лодочки. - Лера, тебе нельзя нагружать
СПИНУ.
- Это для фотосессии и церемонии! - возразила я. - Потом я переобуюсь в балетки. Я не могу
идти к алтарю в кедах, Матвей!
· Ты беременная упрямая женщина, - он притянул меня к себе и усадил на колени. - Но я все равно тебя люблю.
· А я тебя. Кстати, мы выбрали торт.
· Какой?
· Морковный. С сырным кремом.
· Морковный? - Матвей скептически приподнял бровь. - Это точно торт, а не салат?
· Это божественно! Я съела три куска на дегустации. И наш дебенок тоже оценил.
Матвей положил руку мне на живот. Малыш тут же отозвался легким пинком.
· Видишь? - я улыбнулась. - Он согласен.
· С большинством голосов спорить бесполезно, - сдался Матвей. - Морковный так морковный.
Лишь бы не с огурцами.
Свадьбу назначили на 14 февраля.
Мы выбрали старинную усадьбу в Подмосковье. Заснеженный парк, горящие свечи, живая музыка.
Матвей взял на себя всю логистику. Он нанял лучших организаторов, но все равно
контролировал каждую мелочь от рассадки гостей до температуры вина.
- Миронов, расслабься, - говорил ему Максим. - Это свадьба, а не слияние корпораций. Если
кто-то напьется и упадет в салат, это будет весело, а не трагедия.
- Я не хочу, чтобы Лера нервничала, - серьезно отвечал Матвей. - Она и так переживает, что не
влезет в платье.
Накануне свадьбы мы по традиции разъехались. Я ночевала у мамы.
Мы сидели на кухне, пили чай.
- Папа звонил? - тихо спросила я.
Мама покачала головой.
· Нет. Но Максим сказал, что он передал подарок.
· Какой?
· Увидишь завтра.
Я легла в свою детскую кровать, глядя на знакомые обои. Завтра я стану женой. И официально Мироновой.
Было немного страшно, но этот страх был приятным. Как перед прыжком с парашютом, когда
знаешь, что инструктор самый надежный человек в мире.
Я положила руку на живот.
- Спи, малыш. Завтра у нас большой день. Папа будет красивый. И мы тоже.
Телефон пиликнул. Сообщение от Матвея:
«Спишь? Я не могу уснуть. Дом без тебя пустой. Демон орет и ищет тебя под диваном.
Возвращайся скорее. Люблю».
Я улыбнулась и набрала ответ:
«Уже завтра. Люблю».
На следующий день я проснулась от яркого солнца. Небо было пронзительно голубым, снег
искрился.
Природа была за нас.
- Ну что, невеста, - Катя ворвалась в комнату. - Пора делать из тебя королеву!
Начался марафон: прическа, макияж, шнуровка платья.
Когда я увидела себя в зеркале в полном образе, я не узнала эту девушку. Сияющая,
счастливая, с округлившимся животиком, скрытым под облаком шифона.
Пора, - сказал Максим, заглядывая в комнату. Он был в смокинге и выглядел очень
торжественно. - Карета подана, Золушка.
Он подал мне руку и мы пощли к машине.
Впереди была усадьба, гости, музыка и Матвей.
Усадьба была как из зимней сказкой. Деревья в инее, дорожки, посыпанные песком, и сотни
свечей, мерцающих в высоких фонарях вдоль аллеи.
Гости уже собрались в зале с панорамными окнами. Играл струнный квартет.
Я стояла за закрытыми дверями, вцепившись в локоть Максима так, что, наверное, оставила
синяки.
· Дыши, мелкая, - шепнул брат. - Ты сейчас упадешь в обморок, а мне тебя ловить. Платье помнем.
· Я не упаду. Просто... туфли жмут.
· Потерпи пять минут. Потом переобуешься в свои любимые кеды, и будем танцевать.
Зазвучал музыка, двери распахнулись.
Я не смотрела на гостей. Я искала глазами только одного человека.
Матвей стоял у цветочной арки. В черном смокинге, с бабочкой, он был невыносимо красив. Но
меня поразило не это. Меня поразило выражение его лица.
Обычно сдержанный, ироничный, непроницаемый адвокат Миронов смотрел на меня так,
словно я была единственным источником света во вселенной.
Он сделал шаг навстречу, нарушая протокол, словно не мог дождаться, когда я подойду.
Максим подвел меня к алтарю и передал мою руку Матвею.
· Береги ее, - тихо сказал брат.
· Ценой своей жизни, - ответил Матвей, не отрывая от меня взгляда.
Мы встали перед регистратором.
Валерия, - шепнул Матвей, сжимая мои пальцы. - Ты самая красивая женщина на свете.
· А ты самый нетерпеливый жених, - улыбнулась я сквозь подступающие слезы.
Речь регистратора была трогательной, но я почти не слышала слов. Я чувствовала тепло его
рук, видела его глаза и знала, что это навсегда.
- Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту!
Матвей притянул меня к себе. Осторожно, но так крепко, словно хотел вплавить меня в себя.
Поцелуй был долгим, нежным и сладким.
Зал взорвался аплодисментами. Крики «Горько!», звон бокалов, вспышки камер.
Мы повернулись к гостям. Я увидела маму, вытирающую глаза платком. Елену Павловну, сияющую от счастья. Катю, которая показывала мне «класс» и уже допивала второй бокал шампанского.
А потом я увидела подарок отца.
В углу зала, на мольберте, стояла большая картина. Я маленькая, лет пяти, сижу на качелях, а папа раскачивает меня, смеясь. Это была копия нашей фотографии, но написанная маслом, явно на заказ, с любовью к деталям.
Внизу была подпись: «Моей принцессе. Папа».
Я уткнулась лицом в плечо Матвея и заплакала.
· Тшш, - он гладил меня по спине. - Не плачь.
· Я хочу к нему съездить, - всхлипнула я. - Потом.
· Мы обязательно съездим. А сейчас... у нас праздник. И морковный торт.
Вечер закончился салютом. Мы стояли на террасе, закутанные в пледы, и смотрели, как в небе
расцветают огненные цветы.
· Загадай желание, - сказал Матвей.
· У меня все сбылось, - я положила руку на живот. - У меня есть ты и есть он.
· Тогда я загадаю, - он поцеловал меня в макушку. - Чтобы так было всегда.
Когда последние залпы стихли, Матвей заметил, как я незаметно потерла поясницу. День был
долгим, эмоции и беременность давали о себе знать.
