персонал.
— Спасибо, — шепчу я ему, с трудом сдерживая слезы от того, как он мне помогает... хотя вообще не должен!
— Доброй ночи, Александра, — улыбается в ответ мужчина. — Спите, вам нужны силы. Ваш муж наверняка заявится сюда с утра, чтобы опередить вас...
Да, наверняка заявится... но не успеет. Мы уже здесь. И эта мысль невероятно меня согревает.
— Доброй ночи, Станислав.
Не знаю, как он, но я засыпаю очень быстро, а просыпаюсь от того, что сын, проснувшись за минуту до этого, не веря своим глазам, трогает мое лицо своими тонкими нежными пальчиками:
— Мама?! Мамочка, ты здесь...
— Да, милый, я здесь, — улыбаюсь сонно и думаю, что это самое прекрасное мое пробуждение за много-много дней. — Как ты себя чувствуешь?
— Ты пришла — и все прошло! — цитирует он какой-то мем.
— Ушки не болят?
— Не-е-ет... еще со вчера не болят! Только немного заложенность есть...
— Ничего, это пройдет, — говорю я и чмокаю его в лоб.
В этот момент Артур замечает, что в палате нас трое:
— Папа?! — спрашивает взволнованно, потому что Станислав спит спиной к нам, и его лица не видно.
— Нет, милый, — спешу объясниться я. — Со мной не папа, а дядя Станислав, мой друг. Когда я приехала к тебе, ты спал, и я не стала тебя будить, решила дождаться утра, а дядя Станислав — он привез меня и вообще очень помог. У него даже номер в отеле есть, где мы поселимся, когда тебя выпишут...
— Значит, я буду жить не с папой и тетей Леной?! — радостно уточняет сын. — Потому что я очень по тебе соскучился...
— Нет, — улыбаюсь я. — Ты будешь жить со мной.
— Как же здорово! — Артур чуть ли не аплодирует.
— А теперь — вставай, умывайся, одевайся, и будем просить принести нам завтрак, договорились?
— Да, мамочка!
Когда просыпается Станислав, я знакомлю их с Артуром, и они, кажется, отлично ладят... оно и неудивительно: мой новый друг — детский врач и тонкий психолог.
Сотрудники больницы, на наше удивление, приносят нам не один завтрак — на ребенка, как положено, — а целых три, поэтому мы все прекрасно кушаем.
Нам обещают, что скоро придет врач, проведет контрольный осмотр и подпишет документы на выписку, и мы начинаем собираться.
В этот момент, конечно, заявляется Миша.
— Вот так, значит, — говорит он с горечью, когда мы со Станиславом выходим на разговор в коридор. — Теперь меня не только жена предает, но и добрый друг.
— Мы же все взрослые сознательные люди, зачем такая нелепая подмена понятий? — спрашивает Станислав, который совершенно не реагирует на попытку манипуляции. — Я тебе не друг... так, знакомый... и то не добрый, как я теперь понимаю. Я расскажу своему сыну о том, как ты поступил со своим, и он, я уверен, примет правильное решение и уйдет из твоей компании...
— Чего ради?! — вспыхивает Миша. — Чтобы просто указать мне, что я не прав?! Но ведь моя личная жизнь — это моя личная жизнь, а мой бизнес — это мой бизнес... Денис не найдет другой такой компании, где сможет развернуться, как у нас...
— Найдет, — отрезает Станислав. — Нам важны не только деньги, нам важна репутация... а ты свою потерял. Не жена предала тебя, а ты ее предал.
— Значит, теперь ты на ее стороне?! — фыркает мой муж.
— Да.
— Очень жаль.
— Смотря для кого, — Станислав качает головой, а я чувствую спокойствие и уверенность, понимая, что впервые кто-то берет удар на себя, позволяя мне не вступать в спор со своим мужем. — На твоем месте, я бы не стал сейчас скандалить и заявлять права на сына. Безусловно, они у тебя есть, и безусловно, ты никуда не денешься из жизни сына, но прямо сейчас ему нужно время для восстановления здоровья, которое ты же ему и подрубил... Позволь своему сыну остаться с матерью... ради него же. Потому что если ты не сделаешь этого по доброй воле, я подключу свои связи, а они, поверь, огромны... в этой больнице и во всей медицинской сфере Турции...
53 глава
То, как Станислав вступается за меня перед моим мужем, поражает меня просто до глубины души... снова и снова.
Ведь он не обязан! Мы друг другу никто!
Так, люди, которые несколько дней назад и знакомы-то не были... а теперь он — практически мой адвокат и ангел-хранитель в одном лице!
Мой муж такого поворота явно не ожидал.
Думал, что я, как несчастная бездомная дворняжка, быстренько улечу обратно в Россию, потому что нет денег на жилье в Турции... а я не только осталась и поселилась в том же отеле, что и он с любовницей, но еще и другом обзавелась, смелым, сильным и могущественным... и очень добрым, думаю.
А вот бизнес Миши явно пострадает: на Дениса, сына Станислава, он, судя по всему, возлагал большие надежды... гораздо больше, чем на собственного сына, который ему не очень-то и нужен... лишь бы свое непомерное эго потешить и меня позлить, а что там на самом деле наш маленький Артур думает и чувствует — совершенно все равно.
Впрочем, Миша, конечно, не готов это признать.
— Я категорически против того, чтобы ты вмешивался в нашу семью, в наши дела, — говорит он Станиславу назидательным тоном.
Но мой новый друг уверенно держит удар:
— Я не вмешиваюсь в твою семью, я всего лишь защищаю женщину, которую встретил в совершенно отчаянном положении, причем дважды, и ее ребенка, который болен и нуждается в заботе.
— Но это мой ребенок! — рявкает Миша. — И моя женщина!
— Я не твоя, — качаю головой, вмешиваясь в этот диалог. — Больше нет. Напоминаю: я подала на развод. Мы будем судиться. И ты не получишь ни меня, ни Артура.
— Посмотрим, — фыркает Миша, но все-таки отваливает от нас.
Знаю, временно, но и это хорошо.
Потому что нам со Станиславом нужно время, чтобы забрать документы на выписку, собрать Артура, перебраться с ним в отель...
Когда мы оказываемся в номере, я задаю своему новому другу закономерный вопрос:
— Ваш пациент умер, ваша работа закончена, разве это не означает, что вы должны вернуться в Россию и покинуть этот номер?
— Частично да, — кивает Станислав. — Но вам не надо волноваться об этом, Александра. Во-первых, моя работа продлится еще два дня: надо завершить все дела, собрать посмертный консилиум, проверить отчеты, подписать бумаги. А во-вторых, никаких встреч у меня в ближайшее время в Сочи и в Москве нет, я могу работать удаленно, и следовательно — остаться с
