— он его получит. Я завёл двигатель, чувствую, как внутри разворачивается пружина, сжатая до самого предела. Сегодня ночью город должен был умыться кровью, но не моей.
Выезжая на главную дорогу, я вдавил педаль в пол, смотрю не на трассу, а в надвигающуюся темноту, где уже мерещились силуэты моего врага. У него было преимущество в виде заложников, но у него не было той абсолютной, пугающей пустоты, что поселилась в моей душе. Гарик воевал ради списания своего долга. Я же воевал за право на существование тех, кто был для меня всем. Я переключил передачу, и машина, как чёрная стрела, помчалась в сторону промзоны. Время пошло.
Глава 38
Мои мышцы напряглись, превращаясь в тугие жгуты. Я ждала лишь одного неверного движения, одного его вдоха, который выдал бы, что внимание притупилось. Внутри меня всё затихло, оставив лишь пустую, холодную точку концентрации. Игра в прятки закончилась; начиналась охота, где хищник сам не заметил, как превратился в дичь. Я глубоко вдохнула, затаив дыхание, и перенесла вес на ногу, готовая рвануть из тьмы навстречу единственному шансу на жизнь.
«Постой… Я слышу звуки со стороны улицы», — прошептал внутренний голос.
Всё существо натянулось, как струна под рукой виртуоза. Я впилась в тишину, жадно вслушиваясь в каждый шорох за стеной. Не показалось. Голос был прав: там кто-то есть. Страх выколачивал зубами дробь, сливаясь с тонким постукиванием детских зубов. Жуть обвила внутренности ледяным спазмом.
«Это помощь. Нас скоро спасут. Не можем же мы сидеть в этом ангаре до скончания дней», — настойчиво голосило внутри.
— Тишина, — приказала я себе, сжимая кулаки до белой боли. Голос был слабым, женским. Возможно, проверка — проверка моего внимания, проверка готовности.
Секунды растягивались в вечность. Я, почти не меняя положения, медленно перевела взгляд на щель в стене — узкую трещину, откуда сочился тусклый свет уличного фонаря. Именно там, в тонкой полоске света, я уловила движение: тень, быстро скользнувшую и растворившуюся в темноте.
Планы рухнули и перестроились в мгновение ока. Если это помощь, то она уже здесь и действует осторожно. Если нет… то игра стала вдвойне смертельной. Моё тело, застывшее в полуприседе, начало медленно, мучительно медленно, разворачиваться к новой точке риска. Каждый мускул работал отдельно, послушный холодной, безжалостной команде рассудка.
Внезапно за стеной послышался металлический скрежет — короткий, резкий, будто что-то тяжелое сдвинули с места. И сразу после — шаги. Не один, а несколько. Тяжелые, неторопливые, методичные. Они не пытались скрыть свое присутствие.
Внутренний голос замолк. Теперь говорило только тело, накачанное адреналином до предела. Охота отменена. Теперь — выживание. Ангар, мрачный и сырой, вдруг показался не убежищем, а клеткой с холодными железными стенками. Я отодвинулась от стены, вползла в гущу тени между двумя громадными заброшенными контейнерами. Здесь было темно, и здесь был лишь один путь — вперед, к дальнему выходу, о котором я помнила лишь по обрывку памяти.
Послышались удары, и вдруг голос, который мой воспаленный от страха мозг сразу запеленговал как голос Артура. Но почему он здесь? Он лишь спорил на меня… какое ему дело до того, что нас похитили?
«Господи, это Артур, он пришел за нами. Мы спасены… Подожди… это, что, правда ОН?» — завопил изнутри удивленный, почти безумный голос.
— Зоя, я знаю, что вы тут.
Я молчала, не веря, что он все-таки пришел за нами. Мои ноги словно приросли к полу, я не могла пошевелиться.
— Зоя, мать твою, быстро выходите, нет времени, — вдруг голос Артура стал тверже.
«Выходи… дура… он же пришел за нами, чтобы спасти» — молился внутренний голос.
— Мы тут, — я взяла за руки детей, и мы вышли из нашего укрытия, на свет, который исходил от фонаря.
Свет фонаря был резким и неестественным, выхватывая из темноты наши испуганные лица. Артур стоял в нескольких шагах, его силуэт казался слишком неподвижным. Обычно живой и стремительный, он теперь был похож на каменную глыбу. Его глаза, в которых я ожидала увидеть знакомую смесь усталости и решимости, были пустыми и смотрели не на нас, а куда-то в сторону, в темный провал между ангарами.
«Не движется. Почему он не движется?» — зашептал внутренний голос, уже лишенный надежды, но еще не пропитанный новым страхом.
Дети прижались ко мне, их мелкая дрожь передавалась через пальцы. Я сделала шаг, и тогда Артур медленно, как механизм с заедающей шестерней, повернул голову. На его лице не было ни радости, ни даже простого узнавания. Было только сосредоточенное, холодное внимание.
— Быстро, — сказал он, и его голос был плоским, без интонации. — К машине.
Он не протянул руки, не сделал шага к нам. Просто указал коротким движением в сторону, где за ангаром глухо гудел мотор. Это была не его привычная, а что-то большое, темное, с глухими окнами. Мои ноги, наконец, оторвались от земли, но не потому, что я поверила в спасение. Потому, что оставаться здесь, под этим взглядом, стало невозможно. Мы двинулись,
Когда мы подошли к черному внедорожнику, задняя дверь открылась сама, без участия Артура. Внутри было темно, и оттуда не вышли другие люди. Артур остался стоять снаружи, наблюдая. Я остановилась перед открытым проемом, чувствуя, как ледяная волна поднимается от пяток к вискам. Это не было убежищем. Это была другая клетка.
— Садитесь, Зоя, — произнес он, и в его голосе прозвучала не терпеливая команда, а что-то другое — последнее, усталое предупреждение. Я посмотрела на детей, на их широко открытые глаза, которые уже не ждали чуда, а просто отражали мою собственную немоту. Мы сели.
Дверь закрылась с мягким щелчком, заключив нас в новую, движущуюся темноту. Артур остался снаружи, и я увидела, как он, не глядя на машину, медленно повернулся и пошел обратно к ангару, к тому месту, где мы прятались. Его фигура растворилась в тени раньше, чем мотор взревел и машина рванула с места.
Глава 39
Дверь закрылась с мягким щелчком, заключив нас в новую, движущуюся темноту. Артур остался снаружи, и я увидела, как он, не глядя на машину, медленно повернулся и пошел обратно к ангару, к тому месту, где мы прятались. Его фигура растворилась в тени раньше, чем мотор взревел и машина рванула с места.
«Куда нас везут? Сейчас расчленят и бросят зверям на съедение,» — скулил внутренний голос, впиваясь иголками ледяного страха под кожу, и каждая иголка пульсировала в такт бешеному стуку сердца.
— Зоя, мы спасены? — вдруг
