Второй шанс для непрощенного - Иден Хол

— Владимир Петрович? — обратилась я осторожно, без разговора с отчимом не обойтись. Это его квартира была изуродована огнем, а, быть может, и полностью уничтожена.

Он обернулся довольно резко, услышав мой голос, но от полицейских не отошел, желая закончить разговор сначала с ними.

В этот момент ко мне подошел Гордеев.

— Я же просила не выходить, Ника! — он был раздражен, но и взволнован не на шутку.

— Саша, что с тем охранником, почему машина пустая? Может, он что-то видел? — несмотря на глубокий шок от происходящего, я еще не утратила разум. Как бы ни начался пожар, за квартирой следил тот парень, он мог видеть, когда что-то загорелось внутри.

— Его увезла скорая, сейчас приедет Рогов, будет разбираться.

— Скорая? — я искренне испугалась, — что случилось?

— Кто-то знал, что он там, — Гордеев искал кого-то глазами, пока говорил, — когда вышел из машины покурить, его огрели кирпичом по затылку и оттащили без сознания в кусты. Нашли его пожарные, которых вызвали жильцы дома, почувствовав дым.

— Боже мой! — я накрыла рот ладонью, — как он?

— Закрытая черепно-мозговая, я узнал у скорой, — он кивнул на раскрытую машину медиков, внутри которой была видна пожилая полная женщина и врачи, которые измеряли ей давление. Гордеев, наконец, нашел, кого искал. — Иди к отчиму и не отходи от него ни на шаг, и к полиции поближе держись. Поняла?

— Что? Почему?

— Не спорь, сделай, как я сказал. Я потом все объясню, — немногословный Гордеев вновь ушел в сторону распахнутой двери подъезда, сквозь которую сновали пожарные и тянулись рукава уже без воды.

Меня начало мелко потрясывать о волнения, мне уже откровенно плохо от всего, что за сегодняшний день навалилось. Пожар — это просто кульминация ужасов, что со мной творятся без конца.

Отчим, увидел меня во второй раз и закончил разговор с полицией, теперь он устремил необъяснимо жуткий взгляд прямо на меня. В несколько широких шагов подошел и грубо схватил за плечо, отдёрнул в сторону от снующей толпы, будто не хотел, чтобы нас слышали.

— Ах, ты маленькая дрянь! Вот так, значит, ты решила меня отблагодарить за мое гостеприимство?!

— Что? Вы о чем?

— Я с тебя денег не брал за проживание! А ты даже за квартирой не можешь углядеть? Она вся сгорела, ты понимаешь? — он уже откровенно орал на меня, — ничего не осталось из вещей! Вся мебель, новый ремонт! Я столько в нее вложил!

— Мне жаль, но я в этом не виновата!

— Жаль ей, ты, безмозглая прошмандовка! Ты кого в квартиру водила?

— Я? Никого я не водила!

— Мне соседи рассказали, что к тебе то и дело кто-то ходил, то таксисты, то дворники, курьеры застревали слишком надолго! Ты что за притон там устроила?

— Притон?! — у меня аж челюсть от шока упала, — вы как такое могли подумать?

— Не можешь денег честными путями заработать, что… натурой пошла пробиваться? Мне Марья Семеновна из квартиры напротив все рассказала! Всех пускала к себе! Всех обслужила! А передо мной принципиальную строила! Я рожей не вышел по сравнению с вонючим дворником?

— Да как вы смеете такое думать?

— Может, тебя поэтому муж выгнал, что это ты блядь?

Прежде чем я осознала, что делаю, я залепила ему звонкую пощечину, от которой сразу зажгло ладошку. Отчим дернулся от удара и скривился.

— Да я тебя…

— Ника! — вот уж этот голос я хотела бы меньше всего слышать здесь и сейчас, — ты что творишь? За что ты Вову ударила?

— Тома, не лезь, — огрызнулся на нее Владимир.

— Как это не лезь? Вова! А ты что, Вероника? — накинулась на меня, — с ума сошла? Ты понимаешь, что натворила? Да еще и бьешь теперь человека, который тебе так помогал?

— Знала бы ты, как он мне помочь хотел, не говорила бы так! — не выдержала я.

— Заткнись, — отчим потащил меня куда-то в сторону. — Еще слово и ты пожалеешь!

— Вова! — возмутилась мама, но я не была уверена, что на то, как он грубо меня схватил.

Вова же прошипел в мое ухо.

— Это что, такая изощренная месть? Ты, значит, вот такая, только с виду бедная овечка?

— Какая месть, вы бредите!

— Сжечь, значит, решила квартиру? Теперь я понял! Это ты все подстроила, проучить меня вздумала!

— Проучить за что? — мама нарисовалась так же неожиданно для меня, как и для отчима. — Вы о чем говорите? Ника, это правда ты? Ты сожгла квартиру?

— Меня дома не было! — почти крикнула я, — мама, ты как можешь обо мне такое думать? Почему не спросишь тогда его, что он от меня хотел?

— Как я могу думать? — она, будто пропустила мимо ушей последнюю фразу, — мы тебя приютили, Володя тебе помог, квартиру задаром предоставил! А ты?!

— А я? — меня вот-вот накроет истерика, — ты спроси у него, за каким даром, он мне ее предоставил! Скажи ей, Вова, как ты ко мне пришел вчера, что предлагал! — я кипела от возмущения и обиды, — чтобы я переспала с ним, он хотел, чтобы квартиру отработала! Или еще больше!

— Замолчи! — мама вдруг крикнула на меня, — хватит порочить хорошего человека! Он мне сам все рассказал уже!

— Сам? — у меня чуть дар речи не пропал.

— Что ты приставала к нему, вешалась на шею и предлагала себя, чтобы он тебе и деньгами помогал! Хотела еще одного обеспеченного мужчину охмурить, мало тебе твоих было?! То начальника, то друга его! Всех окрутила, охмурила и бросила!

Я замерла в полнейшем парализующем шоке, медленно перевела взгляд на Владимира, который, мало того, что первым прибежал к матери, так еще и перевернул наши роли.

— Ты лживый старый пень! Зачем ты мне сдался тогда, если я могу молодых и красивых богачей соблазнять? Зачем мне сжигать квартиру, если это единственное место, где я жить могу?

— Не отмазывайся теперь! — отчим строил из себя оскорбленную невинность, — вся твоя ложь вылезла на поверхность! Ты пожалеешь об этом! Ты теперь не расплатишься за весь ущерб! — надвинулся он на меня, — а за то, что ты меня оговорить хотела, я…

— Что? — между мной и отчимом внезапно выросла фигура Гордеева, который был выше на полголовы и шире в плечах. — Что ты сделаешь? — с вызовом спросил он.

Владимир как-то сразу сдулся, но гневным взглядом теперь оглядывал Сашу.

— А ты откуда тут взялся еще? Не лезь в чужие дела, пока…

Саша, не произнося ни слова, взял его за ворот и притянул к себе, чуть приподнимая.

— Пока что? — спросил пугающе спокойно, — закончи предложение. Точней пустую угрозу, которую не