Второй шанс для непрощенного - Иден Хол

Я провела рукой по его шее вверх к затылку, чувствуя короткие стриженые волоски под пальцами, и почувствовала, как под подушечками разбегаются мурашки. Отчего и по моему спине пошла волна этих взбесившихся маленьких электрических сигналов.

Иногда в большие деревья бьет молния… поэтому к ним нельзя прижиматься в грозу.

Хочу, чтобы меня убило этой молнией. Я хочу этот ток жизни в моем теле, будто он воскресит и меня! Пусть он меня воскресит!

Моя рука скользнула на щеку Гордеева, и я подняла лицо, чтобы встретиться с его пронизывающим, как свет подводные глубины, взглядом. Я тону, мне не хватает воздуха, я хочу вдохнуть его!

Один взгляд на его красивые губы и я притянула Сашу к себе за затылок, целуя его. Врезалась в его рот и резко вдохнула. Я хочу жить!

Я наклонила голову, обхватила его губы, всосала, лизнула, снова поймала губами этот вкус, мягкость и упругость. Саша шумно выдохнул и теперь сам вжал меня в себя, раскаленными ладонями притягивая еще ближе. Раскрыл рот шире, отвечая на поцелуй, а потом и вовсе перехватывая инициативу жарко и страстно беря мой рот в плен своего.

Мы потерялись во времени и этом бешеном поцелуе, пожирали друг друга, лизая и кусая, будто не могли утолить страшный необъяснимый голод. Боролись языками, шумно дыша, но проигрывая один другому, чтобы вновь взять верх.

Я выгнулась, прижимаясь к нему грудью, я хочу больше. Я хочу…

— Приехали! — сказал Леонид, и мы как по команде оторвались друг от друга.

Я оглядела лицо Саши пьяным взглядом, потемневшие глаза, приоткрытый рот, эти искусанные мной, припухшие губы, которые я хочу еще… лизать, сосать, чувствовать на своих… везде чувствовать.

— Идем! — Саша взял все в свои руки, и это ВСЁ — это буквально я, отдавшаяся на его милость и сильную хватку, лечу коридорами, холлами, сверкающими лифтами ввысь, к небу.

Мне все безразлично, кто вокруг, куда идут, что говорят, кто надел на меня туфлю и где моя сумка. Вообще все равно!

Только он мне нужен. Только он мне интересен. Только он существует!

Громкий хлопок заставил меня на мгновение раскрыть глаза и оторваться от Сашиных губ, чтобы понять, что мы внутри его серо-бетонной квартиры. Мы дома.

Где он, там и дом.

Саша поставил меня на ноги где-то уже в его просторной спальне, на нас лились лучи опускающегося летнего солнца. Я оглядела золото света, лежащее на его коже, и захотела увидеть ее больше. Хочу видеть как каждый мускул, облизанный этим светом, каждый идеальный изгиб. Все!

Хочу, чтобы он пил солнце с моей кожи, как я с его.

Саша обнял мое лицо ладонями и скользнул таким сумасшедшим взглядом, что я снова начала дрожать.

— Ника, — выдохнул он почти без звука, а я не могла оторвать глаз от его губ, читая каждое слово, когда он сложил из воздуха, — я люблю тебя, Ника.

Вырезал эти нестираемые слова в солнечном луче и поставил печать поцелуем.

А мои руки скользнули назад, чтобы медленно расстегнуть молнию на платье, и эта ненавистная ткань, наконец, упала к моим ногам.

Глава 34

Саша стянул футболку через голову и отшвырнул ее в сторону и тут же обнял меня, с восторженным вдохом прижимая к себе и ловя губы для поцелуя. Я не могла оторваться от них, теряя голову от вкуса, по которому так сильно скучала. Он мой наркотик, мой эндорфин, стучащий в венах.

Мои ладони сами собой скользнули по его рельефной груди, тут же ложась на мышцы и вспоминая тропы, по которым гуляли и раньше. Когда-то давно, в прошлой жизни, но будто вчера. Я помню его тело на ощупь, словно они идеально вылеплено под мои руки.

Мне хочется его целовать и обнимать бесконечно, чувствуя, как он движется, отзываясь на ласки.

— Ох, Ника, если бы ты знала… — низко и хрипло прошептал Саша, укладывая поцелуи на край моего подбородка, потом шею. Руки за моей спиной ловко справились с застежкой бюстгальтера, тут же стягивая бретельки с плеч.

Я хочу быть перед ним совершенно голой, вжаться и врасти в него. Мои руки тоже гладят его, торопливо и хаотично, стараясь охватить каждый сантиметр загорелой кожи. Сами собой ладони сползают на талию, потом бедра, пальцы цепляются за ремень на джинсах.

Перед моими глазами, как по волшебству, проносятся все те моменты, когда мы были близки в прошлом, когда я могла любоваться его телом, сколько хочу, наслаждаться твердостью и упругостью мышц, его силой и гибкостью. Его напором и жаждой обладать мной.

Сама не понимаю как, но рука сама ложится на ширинку, ощущая под тканью возбужденный каменный член. От этого из моих губ вырвался стон, который Саша тут же поймал жадным поцелуем.

Не дав мне насладиться таким желанным открытием, вдруг подхватил под ягодицы и поднял, забрасывая меня на свою талию. Я обхватила его ногами, чтобы мы вместе, целующимся сплетенным клубком дошли до кровати.

Я терлась голой грудью о его обнаженное горячее тело, и по коже волнами шел жар возбуждения, стекающегося к центру живота. Струящегося вниз к моей, пульсирующей уже от дикого желания, промежности. Но едва я вжалась в него, сильней притягивая ногами, как он плюхнул меня на мягкую пружинистую кровать, вышибая дыхание.

Гордеев спешно расстегнул джинсы, стянул их с бедер вместе с бельем и отшвырнул, представая передо мной во всей своей мощной красе. Налитой тяжелый член качнулся, обещая мне седьмое небо от экстаза, или восьмое…

Все небеса!

— Саша… — хрипло позвала я, протягивая руки.

Он нагнулся, стягивая мои трусики, и тут же накрыл меня собой, сгребая в страстные жадные объятья, его руки заскользили по всему телу, заставляя стонать все громче от накатывающего прибойной волной удовольствия. Он такой горячий… всегда такой горячий, как источник неиссякаемой энергии. Мой фонтан жизни, вулкан жидкого огня.

Как я жила без него?

Как дышала?

Мы целовались как сумасшедшие, будто дорвались наконец до того, что ждали целую вечность. Гладили, ласкали и царапали друг друга, тяжело дыша и не в силах утолить эту жажду телесной любви.

Саша двинулся на мне широко разводя мои колени и потерся твердым каменным членом между моими набухшими мокрыми складочками, размазывая по стволу смазку. Потом на мгновение приподнялся, ловя мой безумный взгляд, и втолкнулся внутрь, медленно и неумолимо заполняя меня собой.

Так тягуче и болезненно приятно, что я едва не закричала, выдыхая жалобный