веревку за деревянную подпорку тоннеля. Заряда у фонаря хватит на час, не будем терять времени.
Ухватившись руками за деревянный столб, который, к счастью, оказался рядом, девушка потянулась вверх. Снизу ей помогал Игорь. И вот она в тоннеле. Привязав веревку к столбу, Лена опустила второй конец Игорю.
— Здесь однозначно веселее, — усмехнулся он, оказавшись возле девушки. — А то внизу как в могиле.
Возвращаться прежним путем было невозможно — тоннель обрушился. Оставался лишь один рискованный вариант. И — о чудо! — проковыляв около сотни метров, они заметили точь-в-точь такой люк, по которому спускались сегодня. Игорь уперся плечом в холодный металл, но крышка не поддалась. После нескольких попыток она дрогнула, осыпав их градом земли. Переведя дух, Игорь снова напряг все силы — и на этот раз люк поднялся, впуская в подземелье ослепительный солнечный свет и глоток долгожданного свежего воздуха.
— Спасение! — воскликнула Лена.
Вскарабкавшись на плечи Игоря, она выбралась наружу, сразу заметив людей в красных жилетах в сотне метров от входа. Она закричала, размахивая руками, и те, услышав ее, бросились на помощь. Вскоре подоспели и спасатели, вызвавшие скорую. Уже через несколько минут машина с мигалками забрала их обоих.
Глава 7
Светило яркое солнце. На фоне моря стояли два шезлонга с зонтиками. На них в купальных костюмах нежились парень и девушка. Загипсованная нога молодого человека покоилась на поднятой спинке лежака.
— Надоело хромать, и нога чешется, — открывая глаза, проговорил Игорь, дотягиваясь до гипса. — Про то, чтобы поплавать, вообще молчу.
Девушка, повернув голову в его сторону, открыла глаза и, улыбаясь, заявила:
— Потерпи, милый. Через день гипс снимут — тогда наплаваешься вдоволь. Хорошо хоть травматолог попался адекватный — сразу больничный на несколько месяцев выписал. Не то пришлось бы в поликлинике торчать постоянно. А здесь тебе и витамин D, и огромная ванна с морской солью, и свежие фрукты. Да и на костылях есть где прогуляться — не в четырех стенах же сидеть.
— В интернете сейчас больше информации о восстановлении после переломов, чем у врачей узнаешь, — пробурчал Игорь.
— Но все же не зря мы сходили к флебологу перед отъездом. Меня сразу насторожил этот багровый оттенок пальцев на загипсованной ноге. Было видно, что с кровообращением проблемы. Так и до тромбоза недалеко — мог бы и осложнения получить, вплоть до потери ноги. Так что не наговаривай на врачей.
— Ну ладно, больше не буду. Знаешь, что для меня самое главное?
— Что же?
— Что ты рядом.
— Правда?
— Конечно. Спасибо тебе за заботу.
— Мне безумно приятно о тебе заботиться.
Лена нежно поцеловала любимого.
— Кстати, сегодня утром звонила моя начальница. Уже и до них слухи дошли.
— Какие же?
— И про наши приключения, и про богатство, что на нашу голову свалилось.
— Ага, которое нам не принадлежит.
— Это неважно. Просто людям свойственно завидовать. Но вообще она хорошая женщина. Интересовалась, выйду ли я на работу после медового месяца.
— Если ты не против деток, дорогая, то работать надо. Как ты на это смотришь?
Приподнявшись на локте, она мягко наклонилась к нему, и их губы снова встретились.
— Согласна полностью, а пока, милый, отдыхай. Тебе еще много сил понадобится. У нас не одна ночь впереди.
Суженый сквозь время
Глава 1
Зима в тот год выдалась снежной. Уже в начале декабря первые хлопья начали укрывать поля и вспаханные огороды пушистым покрывалом. Каждый день серые тучи сыпали новую порцию снега. Старики с утра до вечера скрипели деревянными лопатами, расчищая крыльцо, тропинки к колодцу и сараю, где стояла домашняя живность.
Только ребятне снег приносил радость. Дни напролет они пропадали на улице — лепили снеговиков, катались с гор на самодельных санках, а кто и на полах бараньих тулупов, которые потом приходилось сушить на печи по несколько дней. Хотя мороз был несильный, без варежек руки быстро покрывались трещинками и долго заживали под слоем бараньего жира.
Деревенская жизнь зимой текла неторопливо. Полевые работы закончились, темнело рано. Мужики кормили скотину, ходили в лес на охоту. Женщины управлялись по хозяйству: доили коров, топили печь, готовили еду. По вечерам при тусклом свете свечей пряли шерсть или вязали. Овец держали много — и на мясо, и на шерсть для валенок, которые старики умело валяли для всей семьи.
Подростки постарше, пока снег не замел дороги, ходили в школу в соседнюю деревню. А когда пробираться стало невозможно, кто помогал по хозяйству, кто отсыпался, а кто искал повод для гулянок. Собирались в просторной избе у какого-нибудь заводилы — до ночи звучали гармошка, смех, топот. Особенно выделялся Мишка Стародуб — первый парень на деревне, с которого все девки глаз не сводили.
Дарья не любила шумные сборища. Была девушкой простой, да и помогать надо было — и родителям, и за младшими присмотреть. В семье шестеро детей, она старшая, на ней многое держалось. То хлеб надо месить, то белье стирать, то воду носить. Кроме школы хотелось и книжку хорошую почитать. Хотя занятия отменили, но год выпускной — бросать учебу не хотелось.
Подруги, напротив, каждую вечерку звали:
— Чего дома сидишь? Идем с нами. Хоть развеешься.
Долго уговаривали ее подруги, даже у родителей разрешения выпросили. В избе, где собирались на гулянки, печку и «грубку» топили нещадно — чугунная дверца раскалялась докрасна. Сначала становилось тепло, а когда народ разойдется в пляс — хоть окна открывай. Пар валил из них, будто из бани.
Дом срублен из круглых бревен, с резными ставнями. Дубовые полы не прогибались даже под танцующими, хотя в центре избы доски были заметно стоптаны. На полках в горшках с песком горели свечи, и девушки следили, чтобы те не догорали до конца. В углах под рушниками темнели иконы.
Подруги Дарьи — Света и Маруся — с места не сходили. Гармонисты сменяли друг друга: и чтобы не устать, и чтобы блеснуть перед девчатами. Дарья слушала знакомые мелодии, которые под гармонь звучали особенно душевно. Танцевать не стала — устала. Просидев час, тихонько вышла.
Улица была пустынна. В окнах изб мелькали последние огоньки — люди готовились ко сну. Снежная колея от саней едва виднелась. Оставалось пройти пятьсот метров вдоль заборов, торчащих из сугробов. На перекрестке из темноты выскочил соседский парень, с хохотом ухватив ее за руку.
— А кто здесь ходит?
У Дарьи душа ушла в пятки от испуга. Она резко отпрянула, ноги соскользнули в колею. Если бы
