восстановились.
Анализы тоже прекрасные.
Можно с уверенностью сказать, что тело зажило.
Разум, конечно, еще не зажил, и будет заживать еще долго: как минимум, пока идут суды за мое право быть свободной от мужа и за мое право обладать и управлять отцовской авиакомпанией, которую он так отчаянно пытается прибрать к рукам.
За последнюю неделю — с тех пор, как меня перевели в обычную палату из интенсивной терапии, — ко мне уже трижды приходили мои адвокаты.
И Оксана Юрьевна, которая занимается моим разводом.
И Илон Вальтерович, который занимается моими инвестициями.
И адвокаты авиакомпании: Лидия Олеговна, Николай Павлович, Максим Витальевич, Иван Леонидович и Калерия Дмитриевна.
Последняя, кстати, сообщила, что с ней связывался Роман: мой муж надеялся перетянуть ее с коллегами на свою сторону.
Но ему ничего не удалось: моя команда тверда и непоколебима.
Мы очень хорошо, плодотворно поработали, обсуждая стратегию защиты и борьбы.
На адвокатских встречах присутствовали также и Агния, и Зоя: они обе будут бороться вместе со мной.
Зое, например, нужно отвоевать у отца свои акции.
К счастью, она у меня девочка умная: даже когда играла против меня и была, вроде бы, на его стороне, заставила своего папашу подписать договор, по которому передала акции, и теперь этот договор мы будем оспаривать.
Да, работа будет непростая, долгая, муторная, но я уверена, что мы справимся.
Во мне снова много сил и энергии, и я точно знаю, чего хочу.
Но все это — завтра, послезавтра и далее...
Сегодня у меня — выписка и возвращение домой.
Рома, как сообщили мне дети, живет у любовницы... ну, или еще где-то: по крайней мере, дома — пусто, они проверили.
И на том спасибо!
Было бы неловко и неуместно вернуться домой и застать там мужа, да еще и вместе с этой его... как ее там?!
— Линой, — напоминает мне Зоя, которая приехала забирать меня из больницы.
— Точно, — киваю я.
— Ты бы не о ней думала, а о себе, — ворчит Слава, помогая мне спускаться по больничной лестнице к машине.
Я, вообще-то, и сама отлично могу, но сын волнуется и держит меня так крепко, что аж пальцы белеют.
— Полегче, сынок, — прошу я.
— Ой, прости, мам... больно?!
— Немного, — улыбаюсь я.
— Я не хотел!
— Да все нормально...
Я же знаю: они переживают.
Я-то ничего не помню, а они пережили настоящий ад с новостью о моей аварии.
Пока я была в блаженной отключке, они места себе не находили, ждали за дверьми операционных и реанимаций, бегали за докторами, пытаясь узнать новости, ухаживали за мной, защищали...
С журналистами тоже пришлось побороться: и Зою, и Славу, и Агнию завалили вопросами и моем состоянии и будущем авиакомпании.
Даже акции просели!
Рома, заинтересованный, конечно, чтобы бизнес был в порядке, еще в первый день сообщил СМИ, что я жива и скоро буду здорова, и никто не стал это опровергать, а теперь... теперь я намерена организовать открытую конференцию, чтобы рассказать и про свое здоровье, и про то, что собираюсь бороться со своим пока что мужем.
Мир должен знать правду!
Да и сплетни надо бы опровергнуть... в том числе — о том, что я умерла.
Ну и общественный резонанс, конечно: он важен в том, что мы планируем делать.
Дома меня уже ждут цветы: миллион букетов от моей семьи, друзей, адвокатов, сотрудников компании.
Вскоре приезжают Агния с мужем и дочками.
Потом — Демьян вместе с отцом.
Не приезжает только мама: она уже проведала меня в больнице, убедилась, что все хорошо, а шумное празднование ей ни к чему, она такое не любит и с трудом переносит... с ней повидаемся после выписки отдельно.
Большой и дружной компанией мы садимся за стол, чтобы отпраздновать мое выздоровление и выписку.
Тревожные мысли, конечно, все равно лезут в голову, но я очень стараюсь отвлечься и порадоваться: сегодня все-таки прекрасный день, день победы над смертью и болезнью.
Первым с нашего маленького импровизированного праздника уходит Валентин Петрович: рабочий вызов.
Потом уезжает со своей семьей сестра: все-таки дети у нее маленькие, дома много дел.
Ну а Слава и Зоя, загадочно переглянувшись, явно специально удаляются, чтобы оставить меня наедине с Демьяном.
— Я счастлив, что вы наконец-то дома, — говорит мне мужчина.
— А я счастлива, что обрела такого друга, — улыбаюсь я. — Вы показали себя заботливым человеком.
— Еще бы! Я очень волновался! — признается он. — И как специалист, и как постоянный пассажир вашей авиакомпании, и как мужчина, которому вы очень нравитесь...
Я, конечно, невольно краснею.
— Мне очень приятно, — говорю тихо.
— Не переживайте, я ни о чем не прошу, — говорит Демьян. — Я прекрасно понимаю, что вы сейчас озадачены совершенно иными вещами: собственным здоровьем и реабилитацией, разводом с мужем, возвращением авиакомпании в семейное лоно...
— Да, вы правы, — я киваю. — И я благодарна вам за это понимание. Но я хочу, чтобы вы знали: вы — желанный гость в этом доме.
— Спасибо, — улыбается мужчина.
Возможно, у нас и правда что-то когда-то получится...
Но сначала мне нужно пересобрать свою жизнь.
53 глава РОМАН
Все пошло не по плану. Совершенно.
Я-то думал, что после аварии и амнезии Агаты в моей жизни наступит новая прекрасная глава, но... увы.
Наш общий сын сразу встал на ее сторону — и переубедить его не удалось. Он даже акции ей свои отдал — для надежности, видимо.
Наша общая дочь просто вела свою собственную игру. Она никогда не доверяла мне — иначе зачем заставила подписать тот позорный договор?! — но пока ей было выгодно поддерживать меня, она поддерживала меня...
Потом же она помирилась с матерью, плюс выяснила правду о том, как я несколько лет назад отобрал у нее первую любовь, и все — она сменила сторону.
Сказала, что будет со мной судиться.
Что докажет, что договор был составлен неправильно.
Что я на нее давил.
Что на нее давила болезнь матери.
Что она пошла неправильной дорогой — но теперь исправится, а мне придется вернуть ей ее законные акции.
Мы, конечно, поборемся, и шансы у нас примерно равны: пятьдесят на пятьдесят.
Но проблема в том, что даже если акции Зои останутся у меня, контрольный пакет мне уже не получить... потому что на Агнию я тоже рассчитывать больше не могу.
На фоне болезни Агаты сестры помирились, и младшая наотрез отказалась передавать мне свои акции.
Она и поначалу-то готова была отдать лишь часть, а мне были нужны все! И
