Пари на брак - Оливия Хейл

— Нора умна, — говорю я.

— Думаешь, она держит врагов близко?

— Думаю, она сражается иначе, чем мы оба, — говорю я. Было странно видеть, как Нора и Пейдж сидят рядом за ужином ранее. Женщина, которую я пытался защищать столько, сколько себя помню, и жена, о которой я не просил, разговаривают так, словно знают друг друга годами. Эмбер прекрасно вписалась, и кажется, что она и Нора полны решимости помочь Пейдж чувствовать себя комфортно в компании.

— Это точно, — говорит Вест. — Но Пейдж вывела своего дядю из этой сделки. Это в ее пользу, на мой взгляд.

— Да. Я не могу этого понять, — говорю я, хотя уже не уверен, что это правда.

— Почему кто-то предал бы Бена Уайлда? Это очевидно. Он ужасен.

— Да, но он ее дядя. Ее единственная живая семья.

— Правда?

— Да.

Он проводит рукой по подбородку.

— Черт. Тяжелый удар.

— Я верю ей, когда она говорит, что не знала о том, что он делал, преследуя Нору. Из ее слов следует, что он не был... в здравом уме последний год.

— Не удивлен, — говорит Вест. — Его компания скатывается к банкротству из-за его решений, так что ему нужен был козел отпущения. Всегда легче указать пальцем в другую сторону.

— Когда ты стал таким мудрым, а?

— Я всегда был мудрым. Ты просто не замечал, — говорит он с ухмылкой. Он был одиноким много лет, а теперь внезапно оказался в очень серьезных отношениях с моей сестрой. Они женятся в сентябре.

— Все еще все хорошо? С Норой? — спрашиваю я.

— Конечно, хорошо, — говорит он. — Она все еще злится на меня за то, что я не сказал ей перед вашей свадьбой в загсе, — он слегка пожимает плечами. — Я сказал ей сразу после.

— Это я попросил тебя молчать.

— Именно так, и, кстати, ты больше так не делай. Я никогда больше не хочу оказываться между двумя Монклерами. Не заставляй меня выбирать.

Он выходит вперед меня на каменный причал, где волны озера мягко плещутся о него. Солнце близко к закату.

— Но признаюсь, что мне нравится, когда она злится.

Я кривлюсь.

— Не нужно было это знать.

— Не в том смысле, извращенец, — говорит он. — Она становится лучше в том, чтобы постоять за себя. Мне это нравится.

— Да. Это так, — говорю я. Она обругала нас обоих ранее. Это новая динамика в наших отношениях. Столько лет я был тем, кто о ней заботился.

Но она больше не ребенок.

Мне нравится, что моя сестра обретает свой голос и становится больше самой собой. И я ненавижу то, что не увидел ее потребности в этом раньше, чем мой лучший друг. Теперь она злится на меня за то, что я женился на Пейдж, потому что считает, что я заслуживаю большего. Большего, чем брак по расчету.

Это мило. Но это совершенно ошибочно.

Я не заслуживаю большего, чем это.

— Я слышал, как ты спрашиваешь ее, счастлива ли она, кстати. По телефону, — говорит Вест. — Это слегка оскорбительно, что ты все еще чувствуешь необходимость спрашивать ее об этом каждый раз, когда звонишь.

Я скрещиваю руки на груди.

— А ты бы не делал того же для Эмбер?

— Если смотреть под этим углом...

— Я продолжу спрашивать, — говорю я.

Он наклоняет голову.

— Так вы с Пейдж помогаете друг другу с солнцезащитным кремом, да?

— Заткнись, — говорю я ему.

Его улыбка становится шире.

— Ты знаешь, что не заткнусь.

— Сбросить тебя с этого причала было бы очень легко.

— Я возьму тебя с собой, если полечу, — говорит он. — Ты это знаешь.

Вдалеке приближается лодка. Она направляется прямо к нам и оставляет за собой каскад волн. Моя собственная лодка, темное деревянное судно «Riva», которое так любил мой отец, качается у причала в этой суматохе.

— Раф, — говорит Вест.

Я снова смотрю на него.

— Да.

— Она красивая. Объективно, знаешь ли.

— Да, — признаю я. Было бы очевидной ложью, если бы не признал. — Объективно говоря.

— Не повредило бы и немного повеселиться. Если вы двое этим занимаетесь. Это нормально.

— Нет. Это бы все запутало, а я не люблю запутанное.

Он поднимает руки.

— Это не так уж плохо, если ты…

— Мы не нравимся друг другу. Этого никогда не случится.

— Ладно, ладно. Значит, ты натирал ее кремом назло, я полагаю. Имеет полный смысл.

— Чтобы выиграть спор, на самом деле.

— Спор? О чем?

Я думаю о ее насмешках. «Ты не можешь вынести, что твои руки на мне, да?» Решение доказать обратное. Крошечная татуировка под ее полной, изогнутой грудью, ее упругие соски, насмешливая улыбка на лице.

— Ты бы не понял, — говорю я.

Он ничего не говорит. Просто усмехается.

Деревянная лодка, приближающаяся к причалу, становится больше. Она движется по прямой линии, целясь в нас с безрассудной скоростью.

— Сто баксов, что за рулем Алекс, — говорит Вест.

Я качаю головой.

— Слишком прямая траектория. Должно быть, Джеймс.

— Он бы не разогнался так быстро.

— Разогнался бы, если это умеренно безопасно, — я прикрываю глаза рукой и смотрю на две фигуры в лодке. Они становятся больше с каждой секундой.

Тот, что за рулем, чуть ниже другого, и... да. Он темно-русый.

— И я выиграл. Спасибо за деньги, Мод.

— Это все еще не мое второе имя, — бормочет Вест и лезет в задний карман за бумажником. — Тебе в долларах, франках или евро?

— Ты носишь с собой франки?

— Черта с два. Но я пытаюсь почтить твои многочисленные национальности. Просто надеялся, что ты не выберешь этот вариант.

Я протягиваю руку.

— Что есть, то и возьму.

Лодка аккуратно подходит к причалу, пока я запихиваю деньги в собственный карман. Скорее всего, проиграю их сегодня же вечером. Если есть что-то, что мы все делаем вместе, так это играем в азартные игры.

Алекс выходит из лодки первым. За пятнадцать лет, что я его знаю, он преобразился из тощего парня, с которым я впервые познакомился. Теперь он самый высокий из нас, и самый широкий в плечах, со склонностью к спорту, верховой езде и общей безрассудности.

Он поднимает деревянный ящик и ухмыляется.

— Мы привезли сигары, — говорит он со слабым шотландским акцентом. — И очень плохое суждение.

— Говори за себя, — Джеймс ступает на причал и бросает Весту веревку. Вместе они привязывают лодку.

— Сегодня вечером — твой мальчишник, — Алекс перекидывает руку через мои плечи. — Даже если