головой, выключая душ и подходя к раковине, где для меня было сложено толстое белое полотенце и халат, сверху зубная щетка, паста и еще одна записка.
«Мы уже настроили джакузи, тебе просто нужно включить его.
Посиди. Не выходи как минимум полчаса.
М и У».
— Такие властные. — Они были навязчивы, но я не могла отрицать, что мне это нравилось. Почистив зубы, я посмотрела на свое отражение, легко касаясь укусов и засосов на груди и шее.
Слава богу, осень. Я точно надену свитер.
Я не была уверена, что они имели в виду под «настроили», пока не включила джакузи и не увидела крошечные лепестки цветов в мягкой розовой воде. Установив таймер на пятнадцать вместо тридцати.
— О... — простонала я, откидываясь назад, вода пульсировала на моей коже.
Воспоминания о прошлой ночи снова вернулись в мой разум. Я все еще чувствовала это. Я чувствовала их руки, их губы, их члены внутри меня, и это только заставляло меня хотеть снова вернуться в постель с ними. Мэри была права. Быть одной, быть независимой — это приятно... на короткое время. Сегодня утром, например, проснуться и не беспокоиться ни о ком, кроме себя, было приятно, но я все равно хотела знать, что мы делаем. С Мэсли все в порядке? Я знала, что да, но я все равно хотела быть рядом с ними.
«Слишком быстро». — Этот маленький голосок в глубине души прошептал, и я могла признать, что он был прав. Все было быстро. Прошло всего несколько дней с их возвращения, а я уже спала с ними. Но я была слишком счастлива, чтобы беспокоиться, боялась, что все снова пойдет к черту, но в основном я была счастлива и хотела быть счастливой.
— Даже если это немного, — прошептала я последнюю фразу, погружаясь под воду, затем выныривая и вытирая воду с глаз. Вымокнув насквозь, я вытерлась как можно лучше, прежде чем надеть халат.
Я напевала, вытирая волосы, затем замерла, осознав, что напеваю. Улыбнувшись своему отражению, я покачала головой, развернулась, чтобы выйти и вернуться в свою комнату. Однако, выйдя в спальню, я увидела Максвелла, сидящего на краю разобранной кровати, перья и простыни вокруг него. Он смотрел на письмо в своих руках, письмо, которое я узнала только по красному винному пятну на уголке.
— Где ты...
— Я не хотел рыться в твоих вещах. Мэсли услышала звонок твоего телефона и высыпала все из твоей сумки. Уэс увидел письмо и передал его мне. Я собирался положить его обратно. — Он доброжелательно улыбнулся мне своими голубыми глазами. — Ты никогда не открывала его.
— Ну, я поняла суть того, что ты собирался сказать. Было весело. Ты сожалеешь... Что ты делаешь? — Я потянулась за ним, но было поздно — он уже открыл его.
— Я читаю тебе мое письмо, здесь, лично.
— Макс!
Игнорируя меня, он развернул его, и я действительно не хотела это слышать. — «Дорогая Джейн... Я люблю тебя», — прочитал он.
— Что? — Я не была уверена, уйти или подойти ближе, и он не поднимал глаз, он просто продолжал читать. — «Ты, должно быть, думаешь, что это безумие, потому что я сам так думаю. И все же это правда. Я глупо влюблен в двух людей. И благословлен, потому что оба этих человека так страстно заботятся обо мне, что каким-то образом им удалось встряхнуть мою мать, на что я давно махнул рукой. Я переписывал это письмо дюжину раз, я не просто говорю это, ты можешь спросить медсестру, которой я надоедал, прося бумаги. Писать Уэсу было легко, после четырех лет вместе я знаю, как он отреагирует. Он будет зол, попытается убежать, и если он убежит, он уйдет в работу. Я знаю это, и я все равно ухожу, потому что я доверяю тебе. Я верю, что та связь, которая нас объединила, будет достаточно сильна, чтобы удержать вас обоих, пока я не преодолею это. И я клянусь тебе, Джейн, я преодолею. Я говорю тебе, что люблю тебя, не потому, что хочу, чтобы ты осталась и присматривала за Уэсли. А потому, что я не знаю, как ты отреагируешь, когда меня не будет. Мне просто нужно, чтобы ты не сомневалась, что наше время было коротким, но глубоким, нет меня и Уэсли без тебя, Джейн. Это напоминает мне ужасную шутку, которую однажды сказал Уэс. Он сказал, что британцы завоевали мир, потому что, когда они поняли, как вкусна еда со специями, они уже не могли вернуться к соли и перцу. В честь твоей любви ко всему сладкому, я напишу это только один раз, ты — специя к нашей соли и перцу, Джейн. Я хочу узнать о тебе так много. Я хочу так много разделить с тобой. Так что прости меня за это только один раз, хорошо? Всегда, Макс». — Когда он закончил, и только когда он закончил, он поднял на меня глаза, и я пожалела, что он это сделал, потому что я была разбита. Настолько, что мне пришлось закрыть лицо руками. — Детка, иди сюда, — потребовал он, и я послушалась. Он обнял меня, когда я забралась к нему на колени. — Я не хотела читать его, потому что...
— Я знаю. — Он поцеловал меня в макушку. — Мне следовало прочитать его, — сказала я, поворачиваясь, чтобы посмотреть ему в глаза. — Тогда, возможно...
— Тш-ш-ш, — прошептал он, целуя меня в щеки. — Мы не можем изменить прошлое. Я просто хотел, чтобы ты знала, что я любил тебя годами. Я думал о тебе годами. Я больше не оставлю никого из вас.
Когда он говорил такие вещи, как я могла не влюбиться в него?
Глава 15
Макс обнимал меня, пока мы входили на кухню, его руки были на моей талии, моя голова у его подбородка, и, хотя я была взрослой, я была матерью, я не могла перестать ухмыляться и хихикать, как школьница. Если бы я увидела себя в зеркале, я бы закатила глаза... а затем, скорее всего, снова начала бы ухмыляться.
— Он начал ее кулинарный путь рано, — прошептал Макс мне на ухо, когда мы остановились у входа на кухню, где Уэс стоял за Мэсли, оба в фартуках, хотя Уэс сложил ее фартук как можно лучше, раскатывая тесто. Мэсли была серьезной, толкая скалку вниз и наружу изо всех сил, пока Уэс держал ее, время от времени добавляя муку.
Я не была уверена, кто получал больше удовольствия, но я достала телефон и сделала фото,
