ее ход, исход, указываю причину экстренного кесарева сечения и заношу результаты анализов и исследований, выполненных после падения Марины Сафроновой.
Еще час трачу на то, чтобы проверить состояние родившей пациентки и переговорить с коллегами, а затем возвращаюсь в кабинет и вызываю к себе заведующую эмбриологии.
— Снежана Борисовна, доброе утро, — говорю я в трубку. — Звоню по вопросу проведения ЭКО Филатовой Арины Игоревны и возможной подмены донорского материала. Подготовьте сводку по всем мужчинам, зарегистрированным в журнале посещения лаборатории ВРТ за указанный день, и передайте ее в административный кабинет. Поторопитесь, будьте добры. Мне нужно уехать по срочному делу.
— Все уже готово, Давид Артурович. Сейчас принесу.
Глава 55
Давид
Снежана кладет на мой стол несколько папок.
— Давид Артурович, как вы и просили, мы подняли документы за тот день и проверили карты всех мужчин, которые приходили в лабораторию ВРТ.
Придвинув к себе документы, раскрываю первое досье.
— В тот день в лаборатории сдавали материал четверо мужчин, — докладывает Ветлицкая. — Одно ЭКО было у Филатовых, две инсеминации и одна спермограмма. У одной пациентки после инсеминации наступила беременность, у второй — нет. Образцы после анализа спермограммы утилизированы.
Она делает паузу, давая мне время осмыслить информацию.
— Если рассматривать все критически, — продолжает Ветлицкая, — нас может интересовать только пара, где после инсеминации наступила беременность. Им можно предложить пройти ДНК-тест, чтобы окончательно исключить вероятность ошибки.
Я киваю, внимательно слушая и листая верхнюю папку из стопки. Параллельно фиксирую детали.
— В случае со спермограммой и неудачной инсеминацией беспокоиться не о чем, — добавляет Снежана. — Но мы знаем этих мужчин и их контакты, и при необходимости можем вызвать их в клинику. И еще один важный момент, — произносит она, чуть наклоняясь ко мне. — У Филатовых было ЭКО по мужскому фактору. Супруг проходил лечение, и мы сразу предупредили их, что если в день процедуры материал будет хорошего качества, стоит заморозить остатки. Чтобы при необходимости второго шанса сперма уже была в резерве.
Ветлицкая указывает пальцем на нужную папку в стопке и добавляет:
— Сейчас у них есть одна порция замороженного материала. На этом пока все.
— Понял, Снежана. Спасибо, — говорю я, отрывая глаза от бумаг и ловя взгляд коллеги. — Подождем ответов из других клиник и решим, что делать дальше.
— Держите меня в курсе, Давид Артурович, — кивает она.
— Конечно. Можете идти.
Едва Ветлицкая выходит за дверь, я валюсь на спинку стула, выдыхаю сквозь зубы и устало тру лицо ладонями.
Диван, стоящий напротив, манит, но после всей мясорубки адреналин бьет из ушей фонтаном и сон не берет.
— К черту все…. — решаю свалить домой, чтобы не вырубиться прямо на трассе.
Часа два отосплюсь, затем верну Арину Никите, и уже после займусь папками клиентов.
Хлопнув ладонями по столу, рывком поднимаюсь с места. Надеваю часы, накидываю верхнюю одежду, сгребаю со стола папки, мобильный, ключи от тачки, портмоне и стремительно двигаюсь к выходу. В коридоре налетаю на секретаря.
— Доброе утро, Давид Артурович! — сходу начинает она. — Курьер доставил заказные письма на ваше имя. Юрий Николаевич поручил передать их вам без задержки.
— Спасибо, Рита.
Забираю почту, на конвертах сразу бросаются в глаза штампы «конфиденциально» и печати клиник, куда вчера мой юрист разослал запросы на ДНК-тесты по отцовству Марата Филатова.
Не ожидал получить их так быстро.
Сжимая вещдоки, захожу в лифт. Пальцы зудят от напряжения. Все тело отзывается легкой дрожью. С трудом сдерживаюсь, чтобы не вскрыть конверты немедленно. И только усевшись за руль, натужно, с хрипом выдыхаю, приступая извлекать информацию.
Глава 56
Арина
В спальне уютно и тепло.
Растянувшись на комфортном матрасе, я нежусь щекой о мягкую наволочку, медленно выплывая из вязкой пелены сна.
Простыни скользят по обнаженной коже, окутывая легким, шелковистым коконом.
Вытащив одну ногу из-под одеяла, я обнимаю подушку и расслабленно вдыхаю пропитавший ее тонкий мускусно-цитрусовый аромат. Меня тут же накрывает реальностью: она пахнет вчерашним сексом, чужим домом и совершенно чужим мужчиной.
— М-м-м.… Боже… — стону я, с усилием размыкая отяжелевшие после сна веки.
Из-за неплотно сомкнутых штор в спальню струится мягкий дневной свет.
Задерживаю взгляд на второй половине кровати: она пуста. Руднева рядом нет, а я, как мартовская кошка, прижимаюсь лицом к его подушке.
«Чер-р-р-рт…» — вскидываюсь, оглядываясь по сторонам.
Понятия не имею, который час. И где Давид?
Боже, какой позор…
Как я вообще до такого докатилась?
Переспала с чужим мужчиной. Отдалась ему, как последняя шлюха.
Вспоминаю, что мы с Давидом вытворяли ночью, и меня тут же бросает жар.
Господи, нет… Это была не я!
Пусть все окажется сном. Я же дочь своего отца. Правильная, приличная девочка. Всего пару дней назад у меня была крепкая семья, был уважаемый муж. С Рудневым мы знакомы без году неделю! Как же так вышло, что я легла к нему в постель? Это не может быть правдой.
Что же ты наделала, Арина?
Стыд какой…
Мои гордость и честь пластом лежат в глубоком обмороке.
Чем он меня опоил?
Как я пошла на это?
Секс без защиты… Бож-ж-ж-же…
Арина, ты идиотка…
Что ты ему позволила?
Что ты себе позволила?
Ты же никогда такой не была. Никогда!
И как после этого смотреть им в глаза — Давиду, маме, отцу, Юле?
А Никита?
Опять сыну врать?
К черту! Все к черту! Все время ты жила ради сына и Марата. За что ты себя ешь? За то, что наперекор истине, ты побывала на седьмом небе? Наконец-то за столько лет почувствовала себя женщиной?
Скажи, Арин, когда такое было с Маратом?
Что ты с ним видела за время ЭКО?
Что чувствовала?
Какое напряжение переживала день за днем во время беременности?
Ты жила ради него, ради его карьеры, а он? Отблагодарил тебя плевком в лицо? За ласку твою. За любовь и преданность. Так за что ты себя коришь? За мгновения счастья с Давидом? Пусть и недолгие, но они того стоили. Мне кажется, я к ним немножечко привыкла. Какой женщине такое не понравится?..
И что теперь, Арина?
Сможешь об этом не думать и жить дальше?
Руднев продолжения не обещал. Сейчас отвезет тебя домой, и на этом все закончится.
С тяжелым вздохом я вырываю себя из кровати. В ванной тихо. Ощущение, что в доме вообще пусто. Нет ни души.
Окинув взглядом спальню, замечаю на прикроватной тумбочке записку. Тянусь за ней. На листке размашисто, не совсем врачебным почерком выведено лаконичное сообщение:
«Уехал
