возбуждение.
Я бодрячком, да. Бодрячком!
Уговоры-уговоры...
— Да, идём, — она выглядит смущённой.
Ведь всё прекрасно видит. Понимает, что со мной делает.
Мы одеваемся. Алина звонит бабушке, просит её выйти. Дожидаемся бабу Валю возле подъезда.
— Ну? Как будем меня представлять? — довольно ухмыляюсь, притянув Алину к себе.
— Давай правду скажем, — утыкается носиком в мою шею. — Всё равно ведь догадывается она.
— А отец?
— А отца здесь пока нет. Вот когда приедет, тогда и буду решать, как и что говорить.
— Мы будем решать. Не ты, — поправляю её.
Поднимает на меня благодарный взгляд. Прикусывает губку.
— Забыла сказать...
— Что? — я не дышу.
Что-то мне подсказывает, что скажет что-то нежное.
— Я тоже тебя обожаю, Егор!
И звучит это как признание в любви.
— Моя девочка...
Ни договорить, ни прижаться к её губам не успеваю, потому что дверь подъезда распахивается. Баба Валя делает шаг из подъезда, и я на автомате подрываюсь к ней. Там всё ещё скользко, никто ничем не посыпал. Женщина ожидаемо поскальзывается, но я успеваю её поймать. Охнув, хватается за меня. Совершенно растерянная. Алина подхватывает её с другой стороны.
— Стоишь, бабуль? — громко спрашивает девушка.
— Ещё нет, — глухим голосом отзывается она, а потом вглядывается в моё лицо. — Ой, спасибо тебе Алинин одноклассник! Напомни, как тебя звать-то.
— Егор.
Веду бабу Валю на менее опасное место.
— Погуляем сегодня втроём, ты не против? — подключается Алина и берёт бабушку под руку.
— Я только за, — с подозрительным прищуром смотрит то на меня, то Алину.
Моя мышка права — она догадывается.
Медленно идём по тротуару. Потом сворачиваем к аллее. Температура — градусов двенадцать ниже ноля. Но мне ни черта не холодно. Чувства, бурлящие во мне, греют похлеще печки. Баба Валя присаживается на лавочку, Алина рядом с ней. Я остаюсь стоять.
— Вы дружите, я так понимаю? — взгляд старушки становится требовательным.
— Да. Дружим, — киваю я. — Алина мне очень дорога.
Бабушка легонько пихает Алину в бок. На её лице выражение типа «Слышала? Вот это ничего себе!»
— И что, у вас это взаимно? — спрашивает у внучки.
— Взаимно, бабуль, взаимно! — смеётся Алина. — Егор очень хороший.
— Посмотрим, что Гена скажет, — негромко замечает бабушка Валя, отводя взгляд в сторону.
А Гена у нас — Геннадий Степанович Столяров! Ничего хорошего он мне не скажет, конечно же... Но мы и с этим разберёмся.
— Расскажи о себе, Егор, — просит меня бабуля.
Выдыхаю и, внутренне встряхнувшись, формулирую удобоваримый ответ.
— Ты местный? — не утерпев, сама начинает задавать вопросы.
— Нет. Мы с Алиной из одного города.
— Вот как? — её брови прыгают так высоко, что почти скрываются под вязаной шапкой.
— Да. Так уж вышло, что мы были знакомы раньше и встретились здесь.
И, видимо, я что-то не то говорю, потому что на лице Алины появляется явное неодобрение. Но я уже начал, обратной дороги нет.
— Мы плохо расстались там... раньше, — говорю как на духу. — Я поехал за ней, чтобы разобраться во всём.
— В чём? — испытующе смотрит на меня бабушка Валя.
Глубоко вздохнув, коротко произношу:
— В себе.
— Разобрался?
— Более чем. И понял, что хочу всё исправить. Как я уже сказал, Алина мне очень дорога.
Баба Валя долго переваривает мои слова, потом поднимается с лавочки.
— Холодно. Пойдёмте, погуляем.
Выходим на оживлённую улицу. Алина показывает глазами на симпатичную кофейню, и я быстро улавливаю её месседж. Приглашаю своих спутниц внутрь. Устроившись за столиком, выбираем чай. Нам приносят фруктовый в заварном чайнике и три чашки. Вместе с Алиной уговариваем бабушку Валю на десерт. Она смущённо отнекивется. Тогда я, взяв на себя ответственность, покупаю целый торт. Его там же разрезают и три куска на тарелочках приносят нам.
Неторопливо поедаем торт, говорим о школе, об учителях и успеваемости, просто о погоде. Нас окутывает тёплая домашняя атмосфера. Мне хорошо и даже безмятежно.
— А вы с Таней сегодня всё, что хотели, сделали? — вдруг спрашивает баба Валя у внучки.
Я вижу, как щёчки Алины розовеют, а взгляд становится виноватым. Она кивает.
— Да, всё успели.
До меня сразу доходит, что Алина соврала бабушке, чтобы пойти со мной на свидание. Соврала, что будет делать с Таней уроки.
Мне нужно оградить мою мышку от этой Тани, даже если она нужна для алиби. Её вообще не должно быть в нашей жизни. Девочка, и правда, с приветом, блондинка Купидона не соврала. Но и она сама далеко не ангел. Да и Купидонов.
Короче... Либо они не трогают Алину от слова «совсем». Либо я буду очень зол и так качественно набросаю говна на вентилятор, что вся школа вздрогнет.
Глава 29.2
— Мы опоздаем...
Мышка пытается выкрутиться из моих рук. Но это невозможно, чёрт возьми! Я вновь и вновь настигаю желанные губы. Сжимаю щёчки ладонями и удерживаю её на месте. От нашего горячего дыхания стёкла в машине запотели, и нас совсем не видно.
Но трель звонка слышна даже здесь.
— Блин! — восклицает Алина и распахивает дверь. — Опоздали!
Вылетает из машины, пылая раскрасневшимися щёчками. Нехотя выхожу следом. Прогулять бы чёртовы уроки и побыть с ней наедине. Вот только это невозможно. Моя кареглазка хочет нормальный аттестат. А мне как-то пофигу на аттестат, с универом у меня уже всё на мази. И Алине я смогу помочь, если что.
Быстрым шагом идём к школе. Залетаем в кабинет русского и садимся за свою парту под неодобрительным взглядом учителя и шепотки одноклассников. На столах лежат какие-то тесты.
Русский мне даётся намного хуже, чем математика. Я не гуманитарий. Алина видит мой затык на втором задании и тыкает карандашом в правильный ответ. Смущённо улыбнувшись, возвращается к своим заданиям. А я, не удержавшись, кладу руку на её колено и веду ладонью вверх.
Сегодня Алина в юбке. Это что-то новенькое. Последнее время я видел её в основном в джинсах. И от лицезрения красивых стройных ножек любимой девушки у меня невольно едет крыша.
Ладонь скользит под подол юбки.
— Егор... — шикает мышка, ёрзая на стуле.
Мы встречаемся взглядами. В её глазах нешуточная угроза, а в моих, наверное, горит вожделение. Я с ума схожу от своей девочки!
— Коршунов, ты закончил? — спрашивает вдруг училка.
— Нет, — сухо роняю я, отрывая руку от бедра Алины.
Одноклассники оборачиваются на нас. Таня тоже. В её глазах непонимание. Конечно, ведь она не в курсе, что мы с Алиной помирились, и что я в её услугах больше не нуждаюсь. А ещё — что свою мышку я больше к ней не подпущу.
Не знаю, что
