Со смехом Кам переводит взгляд на книгу.
— Саммер пододвинулась к краю кровати и поставила обе ноги на пол. Гейб израсходовал свой недолговечный контроль и провел рукой по ее бедру, чтобы провести пальцем по ее влажной киске. Ее тело отреагировало легкой дрожью, и он коварно улыбнулся. Оуэн подсел к ней сзади, притянув ее спину к себе, чтобы она прислонилась к его груди. Он всегда был милым, нежным. Гейб устроился между ног Саммер и грубо положил руки ей на бедра. Сердце Саммер бешено заколотилось, когда Оуэн обхватил руками ее ребра чуть ниже грудей. Гейб переступил с ноги на ногу и обхватил свой член у основания, направляя его к ее отверстию и толкаясь внутрь нее. Одним быстрым толчком он вошел в нее полностью. Металлический пирсинг вызвал у нее ощущение удовольствия, пробегающее рябью по телу.
Никто из нас ничего не комментирует, оба очарованы действиями этих троих.
— Оставляя Оуэна позади нее, Гейб медленно трахал Саммер в течение нескольких толчков, затем просунул руки под ее колени, согнув их, сильнее прижимая ее к Оуэну и углубляя угол наклона. Саммер вскрикнула, когда он вошел в нее, а затем остановился, давая Оуэну как раз достаточно времени, чтобы приподнять ее и опустить обратно. Его тело переместилось так, чтобы он мог войти в нее сзади, и они втроем стали двигаться. Кожа шлепалась и скользила. Один из них застонал. Затем другой. Наслаждение накрыло их с такой силой, что у всех троих перехватило дыхание. Оуэн кончил первым. Скользкий жар хлынул из-за спины Саммер. Гейб с криком вонзился в нее еще раз, а затем тоже кончил. Лето началось давным-давно и теперь кануло в пучину забвения. — Кам захлопывает книгу и полностью притягивает меня к себе.
Я бросаю на него взгляд из-под опущенных ресниц.
Его глаза сверкают на меня сверху вниз.
Ощущая его горячую и толстую эрекцию у своего живота, я резко утыкаюсь подбородком в его грудь и смотрю на него, слегка извиваясь.
— Эй, большой мальчик, ты там немного возбудился?
Внезапно Кам садится, подталкивая меня сесть рядом с ним.
— Я бы никогда, ни за что не стал делить тебя с другим парнем.
— Я… я бы никогда этого и не хотела.
Встав, он рывком поднимает меня на ноги.
— Хорошо. Тогда да, я действительно возбужден, и у меня есть всего двадцать минут до того, как мне придется вернуться к работе. Идем со мной.
Плетясь за ним, я с трудом поспеваю, так как мои шлепанцы то и дело застревают в песке.
Я понятия не имею, куда мы направляемся.
Но на самом деле, это не значит, что я бы не последовала за ним.
Я последую за ним куда угодно.
Глава 20. Вижу звезды
Кам
Планирование секса на пляже лишает веселья всей спонтанности.
Вот почему нам с Макайлой еще предстоит это сделать. Кроме того, патрули на пляже по ночам отпугивают любых нарушителей, и поскольку я являюсь частью этих патрулей, быть пойманным означало бы много неприятностей.
Тем не менее есть место, которое вычеркнет номер три из списка Макайлы и позволит удовлетворить наши крайне сдерживаемые сексуальные потребности. Кроме того, ждать до окончания работы, чтобы войти в нее, было бы свинством после сцены, которую я только что прочитал.
Башня больше похожа на средневековый замок, чем на пляжный город округа Ориндж. В месте, где ценится все самое новое, башня спасателей остается на месте, потому что она является культовой. Вдохновляющей, как говорят. Это символизирует рост города и необходимость расширения сил спасателей. Это олицетворяет перемены. Что это на самом деле означает, так это то, что кто-то заплатил чертову уйму наличных, чтобы сохранить ее здесь.
Шестиугольное здание остается неиспользуемым и запертым. К счастью для меня, у меня есть ключ. Когда люди, скамейки, волейбольные сетки и американский флаг находятся совсем рядом, я спешу мимо них и открываю дверь, незаметно затаскиваю Макайлу внутрь и запираю дверь, прежде чем кто-нибудь заметит.
Я был здесь несколько раз, не для того, чтобы потрахаться, а чтобы убедиться, что никто не проник внутрь. Людям нравится вскрывать замок и заходить внутрь. Это одно из тех мест, из-за которого Лагуна была названа лучшим местом для занятий сексом на пляже. Башня, наряду с бухтой Шоу, Мосс-Пойнт и пещерой Тысячи ступеней, является отличной недвижимостью для тех, кто предпочитает ходить трахаться, а не собирать ракушки.
Внутри старый письменный стол, потертый от многолетнего использования, и больше ничего. Много лет назад в этом помещении не было никаких принадлежностей для спасателей. Здесь жарко и пахнет плесенью, но тем не менее функционально.
Окна внизу такие грязные, что никто не может заглянуть внутрь, но наверху, в самой башне, солнце светит сквозь них смело и ярко.
Макайла стоит ко мне спиной.
— Это последний пункт в твоем списке, Макайла, — говорю я ей.
— Так и есть, — смеется она и продолжает перечислять список:
Носить бикини. √
Заняться сексом с тем, кого не знаешь. √
Трахнуться на пляже — вскоре должно быть выполнено!
Вступить в клуб «Майл Хай». √
Напиться и позволить кому-нибудь другому побеспокоиться о том, как добраться домой. √
Сделать парню лучший минет в его жизни и убедиться, что он об этом знает. √
Купить вибратор. √
Не строить планы на следующие тридцать дней.
Сделать селфи в обнаженном виде. √
Прочитать эротический любовный роман на публике. √
Я тоже смеюсь. Думаю, что тоже знаю каждый пункт наизусть. Я рад за нее. Не то чтобы я думал, что это хоть в малейшей степени изменит ее, но, с другой стороны, мне нравится, кто она и какая она есть. Но это заставляет ее чувствовать, что она чего-то достигла, и я это понимаю.
Она оборачивается.
— Здесь безопасно?
Заигрывая с ней, я окидываю взглядом окружение, в котором нет ничего, кроме стен, и смеюсь.
— Я не думаю, что где-то здесь прячутся зомби, но, если только за последние тридцать минут мы не вступили в апокалипсис, о котором я не знаю.
— Нет, я имею в виду, здесь чисто? Без микробов?
Подкрадываясь к ней, как зомби, я хватаю ее и притворяюсь, что кусаю за шею, а затем шепчу ей на ухо:
— Я знаю, что ты имеешь в виду, Макайла. Не волнуйся, детка, я нагну тебя через стол, чтобы тебе не пришлось беспокоиться о грязи на полу.
Она откидывает голову назад.
— Прекрати нести чушь о «Ходячих мертвецах». Это жутко.
Я прижимаюсь к ее телу и отодвигаю ее назад.
— Нет, пока я не уговорю тебя посмотреть их со мной и Мэгги.
— Никогда, — стонет она.
Я прижимаю ее к старому письменному столу.
— Никогда не говори «никогда».
Ее руки тянутся, чтобы закрепиться, и она откидывается назад.
Я стягиваю с нее верх сарафана, чтобы обнажить эти груди; я знал, что они будут обнажены. Пот на ее груди теплый и восхитительный, а затем мои ладони путешествуют вверх по ее длинным, гладким ногам, поднимая с собой ее платье. Между нами происходит что-то странное. Я не могу перестать прикасаться к ней, где бы мы ни были. Я почти забыл, каково это — чувствовать себя таким образом. Счастливым.
— Ты улыбаешься. — Макайла смотрит на меня из-под полуприкрытых век. — Хочешь посвятить меня в это?
— Дубль «Янкиз», Мартовское Безумие, овертайм в хоккейном финале «Замороженной четверки», победа «Джетс» в Суперкубке.
Макайла слегка покачивает бедрами.
— Хм?
— Вещи, которые делают меня счастливым. — Я ухмыляюсь, когда она обдумывает мой безумный комментарий, и прижимаюсь губами к ее губам. — Ты, — добавляю я.
Зубы стучат, и когда наши тела притягиваются друг к другу, я принимаю поцелуй до конца. Глубокий. Такой глубокий, что у меня кружится голова от ее вкуса.
Все, что нас окружает, — это руки и рты.
Мои руки лежат на ее грудях, обхватывая их, лаская, играя с маленькими бугорками. Когда она стонет, я нахожу ее соски, уже твердые для меня, и грубо перекатываю их между большим и указательным пальцами.
