Как в той песне из фильма Четыре свадьбы и одни похороны — любовь… повсюду… нравится мне это или нет.
— Я поступил бестактно.
— Не говорите глупостей, месье Фитусси. Я девочка большая, — она вздохнула. Если бы это было правдой, если бы развернувшаяся перед ней сцена на нее не повлияла, почему тогда она убежала и начала обниматься с забором?
— Мне повезло, — сказал Жюльен, повернувшись и прислонившись к перилам. Он протянул ей ее стаканчик с кофе. Взяв его, она вмиг почувствовала, как пальцы начали согреваться.
— Как?
— Это не всегда так работает, как с женщиной и ее розой.
— Да?
— Да. Иногда я могу сидеть днями, не находя ни одного человека, эмоции, которые можно запечатлеть.
— Ты так говоришь просто из вежливости. Ты же сам сказал: Париж — город влюбленных. Все тут одержимы любовью.
— Город, которому сейчас нужно как можно больше любви, — добавил он.
Он был прав.
— Новые начинания, Мадонна, как мы говорили вчера вечером.
Новые начинания. Изменения. Если бы она только собралась с духом сказать матери «нет» раз и навсегда, и наконец-то взять свою судьбу под контроль. Она могла бы столько всего изменить в своей жизни.
— Я хочу купить замок любви, — заявила Ава, глядя на него широко распахнутыми глазами.
— Что? — переспросил он, озадаченно нахмурившись.
— Я хочу что-то поменять. Я хочу начать все заново.
Она оглянулась вокруг заснеженной площади у подножия башни. Группа музыкантов все еще играла рождественские мотивы, торговцы предлагали мигающие шапки с Эйфелевой башней, а живая статуя в серебристой краске выглядела так, словно сошла со страниц романа Диккенса.
— Где их продают?
— Ава…
— Ты не знаешь? Может, в сувенирных магазинах есть. Точно говорю, — она выкинула стаканчик в ближайшую урну и начала идти в сторону ярмарки. Внезапно она остановилась, когда его пальцы вцепились в рукав ее пальто.
— Ава, любовь — это не просто иметь кого — то рядом, — сказал Жюльен. — Тот мужчина в Англии… он…
— Оу, — сказала Ава. — Лео это не касается.
— Да?
Она подняла голову, чтобы посмотреть на него, разглядывая темные волосы, торчащие из-под купленной ею шапки, и его красивые глаза.
— Вы когда-нибудь были влюблены, месье Фитусси?
Его лица помрачнело, вторя темнеющему небу над Парижем. Она ждала, пока он ответит.
— Да, один раз.
Она тут же заговорила, пытаясь заглушить неприятное ощущение в животе.
— Что произошло?
— Ничего, — ответил он. — А затем все сразу.
В его глазах замелькала целая гамма эмоций, легла тенью на линию челюсти и скользнула вниз к губам. Ее рука в кармане пальто чуть было не дернулась на холод, чтобы провести пальцами по его лицу. Вместо этого она наткнулась на листок бумаги. Ее список желаний. Собаки, пластические операции и пьянки. Она сжала обрывки пальцами. А затем Жюльен улыбнулся.
— Может быть следовало покупать больше роз.
— Или замок любви, — предположила Ава и взяла его под руку. — Ну же, месье Фитусси. Кто сказал, что они предназначены для пар? Есть у тебя что-то в кармане, чем я могу нацарапать свое имя?
* * *
Они прошли пешком более шестисот ступенек, а затем вместе с толпой зимних туристов на двухэтажном лифте с запотевшими окнами поднялись к самой вершине Эйфелевой башни. Теперь, стоя в паре шагов позади, Жюльен с камерой в руках наблюдал за эмоциями Авы.
Она кинулась к балюстраде, пробиваясь к самому краю и совершенно не беспокоясь о том, что под ней почти триста метров пустоты. Руками она стянула свою шапку и сунула ее в карман пальто, затем оперлась о металлическое заграждение. Ее светлые пряди тут же подхватил резкий и ледяной ветер, и под взглядом Жюльена она выпрямила руки, противостоя силе ветра, оставаясь невозмутимой. Он сделал еще пару фотографий, а потом встал рядом с ней, рассматривающей город. Видимость простиралась почти на восемьдесят километров.
— Как у Сакре-Кер, все теперь кажется менее значительным, — сказала Ава, глубоко вдыхая.
— Да, — ответил он. — Отсюда ты можешь все видеть более четко.
— А я думала, ты говорил, что большинство французов ненавидят Эйфелеву башню, — напомнила она.
— Но про вид я ничего не говорил.
Она вздохнула.
— Тут вверху мне кажется, что я больше чего-либо на свете, но в то же время…
— Меньше всего, — продолжил он. Она повернулась к нему.
— Да, именно так.
— А затем ты вспоминаешь, что несмотря на бескрайний город, — он раскинул руки, чтобы показать размеры того, что они могут видеть. — Это всего лишь один город… одно место.
— Но ночью Тим Пик может увидеть нас из космоса, — напомнила Ава.
— Не нас, — уточнил Жюльен. — Просто… свет.
Его снова охватило это чувство, сжимающее все его внутренности, когда он встретился взглядом с зелеными глазами Авы. Ее щеки и кончик носа порозовели от холода, а яркие волосы, задуманные как вызов, лишь делали ее более уязвимой.
— Жалеешь, что ты не купил замок? — заулыбалась она, когда он достал купленный ею золотой замочек.
— Ты знала, что их обычно вешают на Мосту Архиепархии, Мадонна?
Ава отмахнулась.
— Туда все вешают замки. Я хочу выделиться, и…, — она осмотрелась вокруг. — Здесь не так уж и много замков… около тридцати.
— Догадываешься, почему так?
— Потому что парочки слишком ленивые, чтобы подняться по лестнице или сесть в лифт, который движется со скоростью улитки?
Он улыбнулся.
— Нет. Боюсь, что власти периодически их отсюда срезают.
Ава прижала руки к груди.
— Что? — она широко распахнула глаза. — Город любви уничтожает все надежды и мечты сотни туристов?
— В реальности это вандализм.
— Говорит тот, кто их фотографирует.
— Лишь потому, что я что-то фотографирую, не значит, что я это поддерживаю.
Он увидел, как Ава нахмурилась, ее пальцы сжались вокруг замка в руке.
— Получается, судя по твоим словам, ты тоже не веришь в настоящую любовь.
— Это совсем не то, что я имею в виду.
— Тогда ты говоришь, что не веришь в силу замков любви.
— Сила замков любви, Мадонна? Серьезно?
— Это же что-то значит, да? Как будто кто-то говорит: «Так я себя чувствую прямо сейчас, в этом месте».
— Обычно с каким-то другим человеком, — добавил Жюльен.
— Ага, — подтвердила Ава. — Но другому человеку существовать не обязательно.
Она протянула ему руку.
— Дай мне ту маленькую отвертку для камеры, о которой ты говорил.
* * *
Снежинки падали на ее руку, пока она ждала, когда Жюльен нырнет в свой карман и достанет крошечный инструмент. Он положил его ей в руку, и она сжала пальцы, перекатив его в ладони, взяв как ручку.
— Что ты хочешь написать? — спросил Жюльен.
— Теперь тебе интересно, — сказала Ава, прижав замок к
