когда не хватало талончиков на еду.
Она рассказывала мне о том, как они выживали в те годы, и у меня волосы на голове шевелились, поэтому наши проблемы с интернетом и прочим она считала полной ерундой.
«Вот когда твоя бабушка с мизерной пенсии покупала мармелад, мы растягивали его на неделю, — вспоминала она. — И одежду по несколько раз перешивали. А сейчас только глянь: у нашей молодежи все есть, но они все равно ноют и ноют».
Мама родила меня в тысяча девятьсот семьдесят восьмом. Война уже позабылась, голодные времена остались в прошлом, но она не торопилась рожать ребенка раньше, несмотря на то что папа настаивал на этом. Мама дождалась, когда полностью встанет на ноги, и только потом начала планировать беременность. Она хотела, чтобы у меня было самое лучшее детство, не такое, как у них с отцом.
Отец ушел от матери, когда мне было двенадцать, и оставил нас без крыши над головой, так как квартира, в которой мы жили, изначально принадлежа его семье.
Мама не сломалась, не ревела белугой. Взяла себя в руки, продолжила строить карьеру врача и добилась больших успехов.
Она на своем примере показала мне, что женщина должна сама о себе позаботиться, даже если ей кажется, что с мужем она как за каменной стеной.
Она научила меня не обращать внимания на мелкие неприятности, всегда твердила, что все приходит к нам не просто так, и вместо того, чтобы лить слезы, задаваясь вопросом: «ЗА что мне это?», лучше подумать: «ДЛЯ чего мне это?».
Поэтому я каждую ситуацию анализирую и ищу плюсы. На сто процентов уверена в том, что я не просто так оказалась в торговом центре именно в тот момент, когда туда пришел муж с любовницей, да еще и в соседней примерочной.
Совсем скоро я пойму, для чего меня привела туда судьба, а сейчас…
Сейчас я отправлю в нокаут своего сладкоголосого мужа, который несколько минут назад пел мне на ухо о том, как будет зажигать свою полярную звезду в этом номере.
«Маш, как самочувствие? —пишет он. — Здесь все закончилось, но я задержусь на какое-то время. Хочу пообщаться с Панкратовым, он тоже сегодня приехал из Питера».
«Мне чуть-чуть полегче. Уже засыпаю», —отвечаю я.
«Чтобы тебя не разбудить, лягу в гостиной. А ты отдыхай».
«Хорошо. Завтра расскажешь, как все прошло».
Дверь открывается, он входит в номер.
Я слышу каждый его шаг. Обнимает меня за талию, и от его прикосновения по телу проносится разряд тока.
— Что за королева скрывается под этой маской? Моя Ксюша, юбочка из плюша?
Разворачиваюсь к нему, поднимаю голову, дотрагиваюсь до маски, собираюсь снять, но в этот момент на его телефон приходит сообщение.
Его довольные глаза, освещенные экраном мобильника, резко округляются до пятирублевых монет.
В шоке смотрит то на меня, то на сообщение.
— Ну так что, звезды зажигать будем или нет? — спрашиваю я, и медленно снимаю с лица маску.
Глава 6
Виктор
— М-маша… — протягиваю, во все глаза глядя на жену. — Что ты здесь делаешь?
— То же самое, что и ты. Пришла в номер, чтобы провести здесь шикарную ночь.
— Ты же… — от волнения не могу сложить буквы в слова. — Ты же только что написала мне, что ложишься спать.
— Так и ты сейчас не на встрече с Панкратовым, — произносит голосом, от которого застывает в жилах кровь. — Не рад меня видеть? Ожидал, что здесь будет кто-то другой?
Я не понимаю, что происходит. Передо мной стоит жена в красном платье — точно таком, как у Ксюши. И маска, и меховая накидка…
Что все это значит?
— Милая, я сейчас все тебе объясню.
— Хочешь рассказать о том, как изменяешь мне с подругой нашей дочери? Как спишь с ней в ее квартире, и как вместе с ней выбирал наряд на корпоратив?
Кровь приливает к лицу, сердце вот-вот вышибет ребра.
Ослабляю галстук, чувствую, как по спине течет пот, лоб тоже становится мокрым.
Черт побери, как это возможно? Откуда она обо всем узнала?!
Мне нужно срочно что-то придумать. Я должен убедить ее в том, что кроме нее у меня никого нет.
— С Ксюшей у меня ничего нет, клянусь.
— Серьезно? — иронично произносит жена, подходит к выключателю, через секунду в номере зажигается свет. — Хочу видеть твои лживые глаза, — пристально смотрит на меня. — Когда будешь говорить, что это не ты был с любовницей в одной примерочной, не ты покупал ей платье, не ты оплачивал его, не ты шептал мне на ухо о любви, когда перепутал со своей ненаглядной, и не ты позвал в номер, чтобы продолжить вечер в более интимной обстановке.
— Маш, послушай, я…
— Нет это ты слушай сюда! — повышает голос. — Когда вы обжимались в примерочной, я находилась в соседней. Все видела и все слышала. И как вы целовались, и как ты хотел снять с нее платье, и как собирались поехать к ней, где вам никто не будет мешать.
«Сука…» — протягиваю про себя.
Вот это я влип.
Жена буравит взглядом, пропитанным ненавистью, а я даже не знаю, что ответить.
Почему она только сейчас сказала, что видела нас с Ксюшей?
Она же вчера застала нас вместе. Стояла в соседней примерочной, все слышала, и не вышла?
Мария ничего не делает просто так. Видимо, ей захотелось устроить целое представление: купила платье, как у Ксении, маску, притворилась больной, а сама пришла на карнавал, чтобы своим образом довести меня до сердечного приступа.
То есть она целые сутки молчала и держала все в себе ради того, чтобы разыграть этот спектакль?
И только сейчас до меня доходит, что сегодня утром я купил помещение под санаторий.
Вот почему Маша тянула…
Скорее всего, поняла, что я не стану ничего покупать, если пойму, что она собирается со мной разводиться.
Как обычно все продумала наперед.
Да черт с ним с этим помещением, мне главное не потерять жену. Ксения — временное увлечение, и я не собираюсь уходить к ней от Маши.
Мария выпрямляется передо мной и пристально смотрит в глаза.
— Я не буду рассказывать о том, как всю жизнь была верна тебе, как любила, уважала и гордилась тобой. Ты сам все это знаешь.
Брезгливо оглядывает меня с головы до ног
