ребёнок. Они поженятся. Они уже семья. Всё это просто… Он просто играет в теннис. Гордеев любит этот вид спорта. А она, будучи в положении, понятное дело, не может составить ему компанию. А с этой девушкой, кажется, Елизаветой Аверьяновой, они просто знакомые. Наверняка она так же увлекается теннисом. Вообще, большой теннис любимая игра не только английских аристократов, но и русских олигархов. К тому же этой девушке известно, что Антон не свободен, как и то, что он станет скоро отцом. Не может же она… Антон не может. Он не способен на предательство. Кто угодно, но только не он. Ладонь потянулась к животу и замерла, подрагивая. Маша кусала губы и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Но дать им волю девушка не могла. Рядом была Катюша, которую не хотелось пугать. Когда подъехало такси, Маша села в машину, так и не обернувшись к теннисному корту. Оказавшись в квартире, сразу же прошла в спальню, сославшись на плохое самочувствие. Плотно прикрыв за собой двери, девушка опустилась на кровать и какое-то время просто сидела, опустив голову и что есть силы сжимая в ладонях покрывало. А потом потянулась к телефону. Она должна знать правду… Отыскав в списке контактов номер Антона, Лигорская нажала на вызов и стала слушать гудки.
— Привет, любимая! Что-то случилось?
Антон ответил не сразу. Маша уже собралась было отключиться и отбросить телефон. Но вот раздался его голос, вкрадчивый, негромкий, бархатный, родной. И слёзы покатились у неё по щекам.
— Привет… Нет, ничего не случилось… — Лигорская зажмурилась и прикусила нижнюю губу. Ей показались вдруг чудовищными все те домыслы и подозрения, которыми она собиралась сейчас поделиться с Антоном. Ведь это просто полный бред. И она не хотела, не могла подозрениями и ревностью отравлять безоблачное счастье, которое царит в их доме. А ещё ей стало страшно. Страшно, при мысли о том, что всё может разрушиться, исчезнуть. И всё повторится опять. — Просто… Просто я соскучилась. Вдруг поняла, что ты слишком увлечён работой. Приходи сегодня домой пораньше, ладно? Поужинаем вместе, проводим закат.
— Конечно, я постараюсь справиться с делами быстрее. А теперь извини, малыш, я правда занят! У меня тут совещание…
— Ты в офисе? — вырвалось у Маши.
— Ну конечно! А где ж мне ещё быть? — с улыбкой отозвался он. — До вечера. Не скучай, целую тебя, — добавил Антон и отключился.
Маша открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела и, отбросив в сторону телефон, прилегла. Надо успокоиться. В её положении нельзя нервничать. Девушка закрыла глаза и постаралась дышать глубже. Но через несколько минут снова открыла их, приняла сидячее положение и потянулась за телефоном.
Найти в социальных сетях страницу Елизаветы Аверьяновой не составило особого труда. И, наверное, её блог мало чем отличался от любого другого блога красивой, юной, богатой москвички. В нём она демонстрировала в первую очередь саму себя на фоне дорогих курортов и известных достопримечательностей в нарядах от известных брендов, эксклюзивных драгоценностях и в ресторанах, куда простым смертным заказан путь. Правда, в блоге Лизы было много и о художественной гимнастике, всё же она была мастером спорта. Также гламурный лоск был разбавлен некоторыми произведениями искусства, которые ей особенно понравились. Последние же несколько постов пестрели огромными корзинами роз. К ним прилагались бархатные футляры с драгоценностями, необыкновенные интерьеры, в которых девушка блистала в вечерних нарядах, томный взгляд её огромных сапфировых глаз и подписи, в которых Лиза признавалась в том, что так красиво её ещё не добивались.
Эти драгоценности и роскошные букеты роз. Они были так знакомы. Слёзы покатились у Маши по щекам, а сердце, казалось, прошили пули…
А голове отчётливо всплывали события последнего месяца, предшествующего тому, о чём она узнала сегодня. Наверное, в последнее время она была слишком уж погружена в себя и своё состояние. А может быть, слишком самоуверенна… Маша не обращала внимания на то, что за весь прошедший месяцев Антон не раз и не два, сославшись на дела, оставался ночевать в городе. Да и после их возвращения с Финского залива, иногда задерживался допоздна. Она знала: он очень занят. Не шуточное это дело руководить такой корпорацией. И не придавала значения его задумчивости и замкнутости. А между тем их поход на ипподром стал последним совместным выходом в свет. Лигорская отчего-то решила, что у Антона проблемы на работе. Она никогда не вникала в его дела, и поэтому решила не вмешиваться и не приставать с расспросами. К тому же по отношению к ней он оставался всё таким же внимательным, любящим, заботливым и нежным.
Но что, если всё это время он был с Лизой? Дарил ей цветы и подарки, красиво ухаживая и добиваясь? Ведь и сегодня он уверял, что на совещании, а сам играет в теннис с Аверьяновой! В эти мгновения, казалось всё внутри Маши как будто оборвалось и онемело. А весь тот мир, безопасный, уютный и счастливый, в котором она жила весь прошедший год, в один миг разлетелся на тысячу осколков. И реальность всего происходящего хлестнула по лицу, выбила почву из-под ног, ранила леденящим холодом сердце, но осознать её Маша не могла.
Ведь если поверить увиденному, выходило: весь прошедший год был одним сплошным обманом. Она снова ошиблась, и все её мечты, чувства и надежды ничего не значили. И сейчас Маша уже не понимала, как могла быть настолько глупой. Как могла поверить Гордееву, а главное, тому, что она, девчонка из спальных районов Минска, мать-одиночка, актриса, может стать всем миром для такого человека, как Антон. Но…
Лигорская снова вспоминала внимательные серо-голубые глаза, которые, казалось, заглядывали прямо в душу, его объятия, отношение к ней и к дочке. Маша не верила, что всё было ложью. Сердце и интуиция вопили: мужчина был искренен в своих чувствах и словах. Он не обманывал, когда признавался ей в любви, надевал на палец кольцо и просил родить ему дочку. Так что же случилось? На что в своих постах намекает Елизавета Аверьянова? К чему весь этот фарс, раз Маша и Антон собирались прожить вместе долго и счастливо?
Но главное заключалось в другом. Если так случилось, и Гордеев больше не любил её, более того, увлёкся другой девушкой, когда он намерен сообщить об этом Маше? Ведь в течение этого последнего месяца ничего в отношении лично к ней не показалось необычным, другим или странным. Мужчина всё так же крепко обнимал, страстно целовал, трепетно и нежно оберегал и исполнял любое её желание.
Может
