лицу стало понятно: она всё слышала. Вот и отлично! Задев ее плечом, я вышла.
Глава 45
Глава 45
Роман
С пяти утра. С долбаных пяти утра я хожу мимо двери, за которой этот орангутанг лапает мою жену!
Откуда она вообще его взяла?! Надо было взять, да и вышвырнуть обоих. Нос сломать этому уроду. Только вот не нужны мне проблемы с полицией. А раз у него там связи, то еще и меня сделают виноватым. Привлекут за побои.
Юлька только этого и добивается. Сучка! Специально ведь провоцирует. Любая разборка сейчас, будет выгодна ей на суде. И если вестись на ее подставы, то это добавлять очки в ее корзину. Не дождется!
И способ-то какой выбрала примитивный! Ничего умнее не придумала. Может, кто посоветовал? Да кто, нет у нее таких подружек. Раньше бы подумал, что Танька. Но теперь-то это исключено.
Кто бы вообще знал в ее институте, что их старший преподаватель опустилась до спектаклей уровня варьете. Мужика где-то нашла, притащила его в дом. Устроила цирк…
И всё-таки, откуда этот крендель взялся? Может быть, они давно знакомы?
Я еще крепче сжал руль, посигналил какому-то чайнику с желтым значком на заднем стекле. Прибавил громкость, лишь бы не допустить, чтобы мысль, которая назойливой мухой бьется у меня в голове, обросла мясом и окончательно завела меня на опасную почву.
Но мысль не унималась, и чем больше я от нее отбивался, тем сильнее она прорастала в сознание.
Юля уже давно общается с этим… неандертальцем. А это значит, что вовсе она не белая и не пушистая.
Следующая догадка ослепила вспышкой. Так вот почему, когда я сказал, что ухожу, она не особо переживала. Так, сыграла кое-что на лице, а больше ничего. Как будто и не сильно расстроилась. И Катю выгнала, чтобы удобнее было свои шашни крутить!
В бабкину однушку его не потащила, потому что там обстановка позорная. Склад, а не квартира. А этот альфонс с будкой охранника из «Пятерочки», наверняка женат, и снять нормальную квартиру для встреч не может.
Да и зачем ему? Она-то сразу на развод подала, будто только и ждала повод, а он, небось, испугался. Одно дело пару раз в неделю ее радовать, и совсем другое уйти из семьи.
Из семьи мало кто уходит. Если бы не Танькина беременность, кто знает, может быть, и я бы не решился.
Я думал, мне без Юльки станет лучше. Я и правда, устал от ее болезни. Страшно было за нее. Но и за себя тоже. Какой мужик сможет признаться, что ему страшно? Другие вообще сразу сваливают, а я старался. Для нее старался, не для себя.
Любой здоровый человек рядом вызывал желание остаться с ним, задержаться подольше. Потому что даже не смертельная болезнь выматывает. Даже чужая болезнь.
Вот и бежал. Только лучше не стало. Вчера, когда я увидел, как этот мужик целует ее в висок… Именно в висок. Наверное, если бы в губы и то это бы так не задело. А этот жест был слишком, нет, не интимным… Доверительным.
Почувствовал что-то звериное. Ревность. А еще… боль.
Потому что показался себе ненужным. Выброшенным, сломанным механизмом, забытом в пыльном углу мастерской.
Я вспомнил тот день, когда уходил от Юли. Вспомнил, какие гадости наговорил. Боялся, что станет удерживать, поэтому бил насмерть. В лоб. Чтобы без шансов. И в то же время надеялся, что не отпустит, не отдаст, поборется.
А она с легкостью разжала руки.
Значит, давно уже не любила и только ждала момента.
Лицу стало жарко: скорее бы добраться до работы. На сегодня есть сложный случай, не будет времени размышлять о личном. Но довольное лицо жены, мужская фигура рядом, смех, закрытые двери, за которыми… всё это не давало покоя.
В салоне раздался странный звук, и я с удивлением понял, что этот звук издал я. То ли стон, то ли яростный рык. На лбу проступил пот.
Перед глазами пронеслась картинка, как я в первый раз увидел Юльку. Она смеялась, ярко светились глаза, она бежала наперегонки с Женькой. Она стала для меня солнцем, и я кружил вокруг нее, как планета вокруг звезды. Как сорвался с орбиты? Когда?
Кто-то постучал в стекло. Я вскинул голову. Оказывается, я уже добрался. За окном маячил Сашка Петров. Вот тоже загулял в прошлом году. Охмурила его продавщица из отдела игрушек для взрослых. Зашел туда по ошибке, а через три дня появился с осоловевшими глазами и идиотской улыбкой. Только что слюна не капала.
Забыл и Ленку свою, и сыновей, одному из которых только пять месяцев было. Бродил, как сомнамбула, натыкаясь на углы. Через несколько месяцев отпустило. С любовницей завязал, жену с детьми на курорт повез, тот магазин обходит за пять километров. И так бывает.
– Ромыч, тебя ждут там уже…
Я кивнул, поерзал. Ну, лицо горит – это объяснимо. Бешусь, что пещеру свою не отстоял. А вот с чего задница и не только подгорает? Вышел, поздоровался с Сашкой, попытался незаметно почесаться, но он отследил. Заржал, как конь, подмигнул.
– Чего это? С молодой перестарался? Стер?
– Шуточки у тебя, - беззлобно огрызнулся я, щелкая брелоком.
– А чего? Плавали-знаем... Ты это… - Сашка тронул меня за плечо. – С шефом сегодня аккуратнее. Ты там что-то накосячил с мерсом. Он орет. В смысле Михалыч, не мерс. А сначала хозяин мерина орал. Короче… Я попробовал за тебя вступиться, а Михалыч меня чуть не затоптал. Знаю, - орет, - чем этот… думал. Все мозги в яйца стекли. Ему там Гусев-сволочь что-то напел… Короче, жесть.
Сашка выдохся. Я, уже не скрываясь, снова почесался и пошел в служебный блок. По пути не выдержал, заскочил в туалет, оттянул трусы. На коже неровными контурами проступали красные пятна – побольше, поменьше. Что за хрень? Аллергия что ли? Утром какой-то новый гель у Таньки взял.
С одной стороны просматривалась дорожка белых мелких волдырей. Будто комары покусали. Блин, хоть бы к вечеру прошло. Танька заметит – сожрет. Ревнивая, как кошка, плюс беременная же. А вдруг это какая-то инфекция? В бассейне был на той неделе. Может, там цепанул? Да нет, точно аллергия… Пройдет.
Но зуд не унимался. За стеклянной стеной, отделяющей кабинет шефа, маячила грузная фигура то ли депутата, то ли еще какого высокого начальства. Михалыч стоит навытяжку, а пиджак на него орет. Звуков не слышно, но, кажется, даже
