вспыхивают.
— Не можешь договорить? Моя безрассудная маленькая птичка теперь стала робкой? — его голос становится ниже и густым, как мед, его теплое дыхание ласкает мою щеку, когда он шепчет: — Хорошо. Со мной тебе никогда не придется притворяться.
Что-то расслабляется у меня в груди, исчезает напряжение, которого я даже не замечала. Зрение затуманивается, и я закрываю глаза. К счастью, брызги водопада спрячут любые слезы. Он и без того видел слишком многое. Я уже чувствую к нему слишком многое. А он еще даже в меня не вошел.
Если я не буду осторожной, Орион Фьюри меня уничтожит.
Я внутренне собираюсь и жду, что он это сделает. Мои мышцы напрягаются, я готова к тому, что он отстранится и войдет в меня одним грубым толчком.
Но его пальцы у меня на клиторе продолжают описывать круги в ровном, сводящем меня с ума ритме.
— Расслабься, я не собираюсь брать тебя. Пока что, — он целует татуировку в верхней части моей спины, заставляя меня вздрогнуть. — Когда я войду в тебя, у тебя в голове не будет ни капли сомнений на счет меня. А теперь стой спокойно и дай своему мужу сделать то, что нужно.
Он сдвигает нас, придерживая меня, когда мои ноги скользят по камням. Я не понимаю, почему он перенес нас, пока моя рука не хватает покрепче камень прямо передо мой, а ноги не встают на ровный булыжник под водой. Когда Орион наклоняется ко мне, водопад бьет его в спину и заливает меня водой.
Одна из его рук снова с силой сжимает мою грудь, вторая кружит по клитору быстрее и с беспощадной точностью. Его мокрый от нашего возбуждения член снова скользит у меня между бедер, и я вскрикиваю от вибрирующих во мне ощущений.
Он ласкает меня грубо, пощипывает соски и дразнит клитор. Но его возбуждающие толчки не переходят в то погружение внутрь, которое так нужно, чтобы унять мою жажду, и которое, я подсознательно понимаю, мне может дать только он.
Каждое касание его пальцев по моему клитору заставляет мои мышцы напрягаться сильнее, и я сжимаю их, вцепляясь в камень и целиком превращаясь в сплошное дрожащее сердцебиение, умоляющее об освобождении.
— Орион, пожалуйста!
Он шепчет ругательства мне в затылок, но я едва его слышу, а его имя теперь становится полной похоти молитвой у меня на губах. Мои мышцы плотно сжимаются, устремляясь к вершине удовольствия, и я мчусь к ней, как никогда раньше, взлетая все выше, умоляя о ней, отчаянно желая ее достичь, пока я в конце концов не… не…
...взрываюсь.
Оргазм обрушивается на меня, вырывая из груди сдавленный крик. Волны удовольствия прокатываются по мне, и я падаю вперед. Орион подхватывает меня рукой поперек груди, прежде чем я врезаюсь в мокрый камень, и любое напряжение из моего тела пропадает.
— Я тебя держу, — он прижимает меня к себе, заставляет выпрямиться и стоять ровно, и его рука снова обхватывает мое горло.
Его толчки у меня между ног становятся беспорядочными, ладонь сжимает горло чуть нежнее, но та рука, что сжимает мое бедро будто наказывает меня, он так желает заявить на меня права, что становится ясно — у меня останутся синяки. Я сглатываю, чувствуя его ладонь и опускаю взгляд на пальцы у себя на бедре. Буквы ФЬЮРИ, набитые на костяшках, бледнеют, пока он яростно цепляется за меня.
Он сказал не смотреть на него, но я должна увидеть, как сильно он во мне нуждается, пусть даже и одним глазом. Когда его рука опускается с моего горла на ключицу, чтобы взяться покрепче, я смотрю на него через плечо. И боже, я рада, что сделала это.
Орион Фьюри позади меня вот-вот распадется на части, его лицо сосредоточено, челюсти сжаты, а на виске бьется жилка. Он смотрит на свой скользящий между моих ног член, и с каждым толчком он судорожно вдыхает.
Потом он поднимает на меня взгляд.
Его разные зелено-карие глаза останавливаются на мне. Его губы приоткрываются, а бедра почти останавливаются. Между нами повисает срывающийся вздох, и он снова набирает скорость, не сводя с меня глаз и позволяя видеть блаженство, которое дарит ему мое тело. Его грудь вздымается, мышцы пресса под покрытой татуировками кожей напрягаются, а член становится больше, с каждым движением все плотнее прижимаясь к моему входу.
Упираясь руками в камень, я наклоняюсь ниже и сжимаю бедра вокруг него так, чтобы угол между нами сменился, и он чувствовал меня еще лучше.
— Блядь, Луна. Блядь, блядь, блядь, детка, — стонет он, в последний раз толкаясь вперед всем телом, и кончает.
Но его член проскальзывает выше, входит в меня самым кончиком прежде, чем Орион останавливается, вцепившись в мою ключицу и бедро. Его крупная головка оказывается чуть глубже моего входа, и сперма толчками вливается внутрь меня, затапливая теплом.
— О боже, Орион!
— Дерьмо, — низким голосом шипит он и выглядит почти таким же пораженным как я, хотя его бедра и продолжают слегка покачиваться вперед, наполняя меня его семенем.
— Орион, ты… мы…
Я умолкаю, и паника, удовольствие и странное возбуждение сталкиваются в моей груди, пока я смотрю на полное благоговения лицо Ориона, кончающего внутрь меня.
Голос на задворках моего сознания пытается меня урезонить, но нечто первобытное заглушает его. Я внезапно хочу того, чего не должна хотеть. Нуждаться в том, в чем не должна. Адреналин от произошедшего притягивает меня к нему, как магнит.
Моя девственность держится на волоске. Он кончает в меня, и что самое ужасное, я хочу этого.
Господи, что со мной не так?
— Орион? — мой голос дрожит, сердце мечется, меня разрывают страх и похоть. Бунт и желание подчиниться. Жажда убежать или наоборот броситься ему навстречу.
Пожалуйста, еще. Сломай меня только ради тебя. Сделай меня своей.
Я снова пытаюсь, сражаясь за то, чтобы быть разумной.
— Мы не должны, Орион. Я... Я не принимаю таблетки…
— Шшш, детка, — он медленно, успокаивающе поглаживает меня по бедру. — Все хорошо. Я знаю. Доверься мне.
Его уверенность заставляет бурю в моих мыслях затихнуть, хотя мое сердце и грохочет по-прежнему. Мое тело легко изгибается, когда он приподнимает меня за горло, заставляя прижаться к нему спиной.
Он шепчет мне в шею:
— Мы оба хотим этого, так ведь?
Не в силах спорить, я сглатываю.
Его зубы легко скользят по моей коже, как призрак укуса.
Господи, я сошла с ума? Это безрассудно, импульсивно… я не должна такой быть. И все же, дикая часть меня жаждет, чтобы
