делать все возможное, чтобы только меня вытащить. А я вот как раз поэтому и разводился, потому что я не хотел смотреть, как она будет помирать со мной.
— Ты чудовище. — Произнесла она так искренне, что мне не было смысла отнекиваться.
— Да. Что теперь? Да, онкология. Сопли надо вытереть. Давай ты как-нибудь с этим справишься.
Таня не справилась. Оттолкнулась от пола. Резко встала, взмахнула рукой и направила на меня указательный палец.
— Да ты знаешь, что в этом случае бывает с людьми? Ты знаешь почему рак пищевода называют голодной смертью? Ты это хотя бы понимаешь, Паш? До тебя совсем не доходит, да?
Я тяжело вздохнул, с трудом проглотил слюни и тоже резко встал. Перед глазами все поплыло и я упёрся плечом в стену, чтобы не подать виду, что мне плохо.
— Знаю я. Я все прекрасно знаю. Но тебе об этом знать абсолютно не обязательно. Если ты не помнишь, у нас есть такой интересный документик о том, что мы в разводе. Поэтому тебя никакая эта проблема не касается. — Произнёс чуть ли не по слогам.
Таня не выдержала, дёрнулась ко мне. Опять вцепилась мне в ворот рубашки и постаралась встряхнуть. У неё ничего не вышло и поэтому только пуговица оторвалась.
— Ты лжец и трус! Ты струсил. Струсил мне сказать.
— Я не струсил тебе сказать. — Произнёс я хрипло и снова постарался отстраниться, потому что ненормальная эмоциональная часть меня орала, сходя с ума о том, что:” Паш. Паш, дай ей все. Позволь ей все. Схвати её в объятия, уткнись носом ей в волосы. Крикни ты в конце концов. Будет проще. Будет легче.”
Не будет.
Я понимал, что не будет.
Обречённые на смерть тащили за собой всех всегда.
А Таня должна жить. Даже без меня.
— Ты совсем чудовище. Как ты мог? Если бы я знала.
— Вот теперь ты знаешь и что изменилось? — Спросил я преувеличенно дерзко, стараясь обидеть снова, чтобы развернулась, вылетела пулей из квартиры и не дербанила мне душу. Чтобы я даже подумать не смел о том, что можно прийти посыпать голову пеплом и знать, что она примет.
Не надо ей такого.
Не надо.
— Ты хотя бы понимаешь, что все это… Ты поступил как вор. Ты отобрал мои годы с тобой.
— Я ничего у тебя не отбирал. Мы свои годы отжили. Я тебе когда разводился, сказал, что не хочу с тобой стареть. Если бы все было достаточно прямо — фраза бы звучала иначе: “ я не хочу тебя старую”, но я сказал: “я не хочу с тобой стареть”. Это не значит, что меня не устраиваешь ты. Это означает, что меня не устраиваю я. И если ты надеешься сейчас, что здесь потопаешь ножками, покричишь, полупишь меня ручками по плечам и все это забудется. Нет. Ни черта. Я не хочу по-прежнему с тобой стареть. — Произнёс я зло и едко, стараясь зацепить, побольнее ударить.
Но Таня вместо метафорических ударов замахнулась и снова сделала, как ей казалось, больно.
— Ты чудовище. Люди, когда сталкиваются с таким, стараются быть с семьёй, потому что семья вытаскивает.
— Мне не надо, чтоб меня кто-то вытаскивал, понимаешь?
— Ты что, дурак? Ты что, самоубийца?
— Нет. Я просто прекрасно знаю, чего я в этой жизни хочу. Надеюсь, ты меня услышала. — Я развернулся и собирался пройти в кабинет, забрать все бумаги и краем глаза заметил, что Таня опять садится на пол.
— Не устраивайся здесь. — Произнёс я зло. — Собирайся, я тебя домой отвезу.
— Домой отвезёшь. Я дома, твою мать, Паш.
Я замер в дверях. Медленно обернулся.
— Не понял.
— Тогда читай по губам. Я возвращаюсь домой. В эту квартиру. К тебе, больному онкологией.
Я сначала оторопел, не понял даже, что она сказала, а когда до меня дошло, расхохотался и запрокинул голову.
— Ты с ума сошла? Ты серьёзно? Ты думаешь, что это нормально? Я на нашей постели трахал любовницу. Ты что, совсем ни капельки не уважаешь себя?
Таня вскинула подбородок, сжала губы.
— Ты что надеешься, вернулась и я такой весь белый, пушистый, сел возле тебя, начал лечиться, да? Пошло оно все к черту. Если тебе для того, чтобы понять, что я разводился с тобой не из-за того, что загибаюсь, не из-за того, что я не хотел на тебя ничего перекладывать, а просто потому, что я козёл, козёл, который хотел продлить свою молодость ценой чужой, недостаточно всего, что было, то я тебе могу сказать, что оставшись здесь, ты ничего не изменишь. Я полгорода перетрахаю. Я это буду делать специально даже на твоих глазах, чтоб ты наконец-таки поняла, чтобы до тебя дошло. Тебе должно плевать, какой у меня диагноз и что со мной происходит, потому что я предатель!
Я думал, что достаточно объяснил ей. Но Таня, вскинув на меня глаза, зло выдохнула.
— Предателя хоронить проще, чем любимого человека. Да, Паш?
Глава 53
Татьяна.
Произнеся это у меня воочию встала картинка того, как мы с ним ругались:
“ Ты могла бы сделать мне последний подарок!
«Из красного дуба!”.
Если бы я знала, в чем заключалась вся суть.
— Ты знал. — произнесла я обвинительно. — Ты прекрасно знал о том, что ты болен. И поэтому ты уходил?
— Я не был болен. Я просто понимал, что я не вынесу, если со мной что-нибудь случится, а ты рядом будешь загибаться. — Прохрипел Паша, разворачиваясь ко мне.
Он сразу стал раза в два раза шире. Навис надо мной.
Вот он, Павел Градов.
На пике силы. На пике своих эмоций.
Я сглотнула. Не поддавалась этому ощущению подавляющей энергетики. Рука взметнулась автоматически, снова полетели на пол пуговицы. Да что ж за дерьмовый портной-то у него?
— Христом Богом клянусь, я тебя с того света достану, только чтобы самолично убить за все то, что ты со мной сделал.
— Удачи. — Бросил Паша зло.
Я развернувшись зашагала в сторону зала. Залетела на кухню, автоматически стала резко перебирать чашки в ящике, тарелки. Все это с грохотом выставляла на столешницу. Паша появился буквально минут через пять.
— Какого черта. — Рыкнул он на всю квартиру.
— Я дома. — Произнесла я, зло вперившись в него нечитаемым взглядом. — Не нравится что-то — собирайся, уезжай, но я дома.
Паша хотел выругаться. Даже набрал в грудь побольше воздуха.
— И я со своим мужем. Если ты будешь считать, — я это произнесла медленно, а потом взяла и вернула ему его слова, — что развод что-то
