была полностью его.
— Все семь дюймов тебя, — я поцеловала его в шею. — Теперь можешь двигаться. Я в порядке.
Лука начал двигаться короткими, неглубокими толчками, позволяя мне привыкнуть к вторжению. Он поцеловал мою шею и провел рукой вверх, пока не достиг моей груди и не схватил мой возбужденный сосок между пальцами.
Я схватила его за плечо и укусила его за шею. Он зарычал, углубляя толчки. Я подняла ноги, упираясь пятками в верхнюю часть его задницы.
— Сильнее, — выдохнула я, задыхаясь.
Он ускорил темп и толкался сильнее, глубже, и все, что имело значение, были мои стоны, смешанные с его рычанием удовольствия, ритмичным звуком его плоти против моей, каркас кровати, ударяющийся о стену с каждым мощным толчком. Он владел мной, доминировал надо мной, делая меня полностью своей, и я не хотела, чтобы это заканчивалось.
— Я близко, — неохотно проворчал он. — Прикоснись к себе, я хочу, чтобы ты доила мой член, когда я кончу.
Его грязные слова возбудили меня еще больше, и он зашипел, когда я сжала свои стенки против его члена.
Я поднесла руку к клитору, когда его толчки стали беспорядочными, и одного потирания было достаточно, чтобы довести меня до оргазма, и он кончил, выкрикивая мое имя.
Когда он закончил, он тяжело упал на меня, и, несмотря на дискомфорт, который мог причинять мне его вес, я не хотела, чтобы он двигался.
Я обхватила его руками и ногами и поцеловала его в шею. — Я люблю тебя, Лука.
Он вздохнул с удовлетворением. — Не думаю, что когда-нибудь привыкну к твоим словам, Кэсси. Я с трудом верю, что кто-то вроде тебя может любить кого-то вроде меня.
Он поцеловал меня в макушку, прежде чем отстраниться от меня, и я почувствовала потерю его.
— Останься, — прошептала я, пытаясь снова притянуть его на себя.
Он издал тихий, усталый смешок. — У нас есть вся ночь; у нас есть вся наша жизнь, любовь моя. Я сейчас вернусь.
Я наблюдала, как он пошел в свою ванную и вернулся с мокрой тряпкой.
Я посмотрела вниз между ног и увидела, как его и моя жидкость вытекает из моего тела, а также немного крови на внутренней стороне бедра.
Я покраснела, сведя ноги; это было слишком интимно. Я бы пошла в душ очень быстро.
Лука закатил глаза, опускаясь на колени на кровати. — Кэсси, — сказал он предупреждающим тоном, раздвигая мои ноги руками. — Ты моя, Кассандра. Моя, чтобы заботиться, моя, чтобы защищать, моя, чтобы любить, — яростно сказал он, прижимая теплую ткань к моей воспаленной плоти.
Я перестала сопротивляться. Мне было так приятно, его прикосновения были нежными, заботливыми.
— Тебе не нужно этого делать.
Он нежно улыбнулся мне и лег на бок, лицом ко мне. — Да, я должен. Это моя прерогатива, моя привилегия как твоего мужчины — заботиться о тебе.
Я наклонилась вперед и чмокнула его в губы. — И ты хорошо это делаешь.
Его улыбка стала шире, когда он убрал ткань между моих ног и лег на спину, притянув меня к себе, пока моя голова не оказалась у него на груди.
Я зевнула, обхватив его грудь рукой.
— Спи, любовь моя, — прошептал он, проводя большим пальцем по изгибу моей задницы.
— Держи меня в своих объятиях.
— Всегда, это то, где ты должна быть, — ответил он, и я уснула под ритм его дыхания.
Глава 20
КЭССИ
Я пошевелилась и проснулась восхитительно болезненной после занятий любовью с Лукой. Ночью он снова овладел мной, и поскольку я немного меньше терялась в своей похоти, я заверила его, что принимаю таблетки, хотя его это, похоже, не волновало, когда он вздохнул от удовольствия, когда полностью оказался внутри меня.
Я пошевелилась в постели и плотно натянула на себя одеяло. Я знала, что Лука ушел, даже не открывая глаз, и я горько скучала по теплу его тела. Возможно ли быть настолько настроенной на кого-то всего за одну ночь?
Я наконец моргнула и попыталась увидеть часы на тумбочке Луки. Я резко села; было намного позже, чем я ожидала, и прошли годы с тех пор, как я просыпалась так поздно.
Дорогая. Иди в библиотеку. У меня для тебя сюрприз.
Я вздохнула, вставая с кровати, и поморщилась; да, мне определенно было больно.
Я схватила шорты и майку с пола, прежде чем прошлепать на первый этаж в свою комнату, моля Бога, чтобы я не встретила Дома по пути.
Мы выгнали его вчера вечером, и я знала, что он будет дразнить меня до следующего года, если увидит, как я позорно иду в свою спальню.
Я приняла горячий душ, который сотворил чудеса с моими больными мышцами, прежде чем надеть леггинсы и красную клетчатую рубашку.
Я замерла, когда дошла до библиотеки и услышала знакомый смех из щели в открытой двери.
Мое сердце подпрыгнуло в груди; я едва могла в это поверить.
Я снова услышала смех.
— Джуд? — спросила я с недоверием, открывая дверь.
Он лежал на животе перед камином и читал книгу, а Лука сидел в своем кожаном кресле и смотрел на него с легкой улыбкой.
Голова Джуда дернулась при звуке моего голоса.
— Кэсси! — он вскочил со своего места на полу и побежал ко мне, обнимая меня в своих обычных сокрушительных объятиях.
— Как? — спросила я, обнимая его в ответ. — Как? — снова спросила я, глядя на Луку, который смотрел на нас со своего места в кресле с горько-сладким выражением на лице.
— Я работал над этим некоторое время, — он встал и подошел к нам. — Это всего на один день, — быстро добавил он. — Я пытался заставить его прийти на твой день рождения, но я заболел и… — он пожал плечами. — С прошедшим днем рождения.
— Этот дом потрясающий, Кэсси. Лука провел мне экскурсию. Мне нравится!
Джуд просиял, глядя на меня, и это было похоже на то, как будто я снова встретила своего беззаботного младшего брата.
Я убрала его заросшую челку с его глаз, когда он разорвал объятия. — Как долго ты здесь?
— Около двух часов, но Лука сказал, что ты много работала и устала, поэтому мы дали тебе поспать, — добавил он, прежде чем пойти за книгой на полу.
Я посмотрела на Луку, и мои щеки залились краской.
— Как дела? — спросил он, и я точно знала, что он имел в виду.
— Идеально, — ответила я, и мои щеки стали еще краснее.
Он ухмыльнулся мне с мужской
