не даёт ей этого сделать.
— Да, — говорю я ей. — Я буду трахать твою задницу, а потом смотреть, как из неё вытекает моя сперма.
Это будет великолепное зрелище.
Шарлотта хнычет, зная, что это правда.
— Мне больно.
Она борется с верёвками, обвязанными вокруг её запястий.
Я улыбаюсь.
— Это значит, что всё работает.
— Что работает?
Я не отвечаю.
— Хочешь, я поиграю с твоей киской? Это поможет тебе отвлечься?
Пробка небольшая. Она не предназначена для того, чтобы растянуть задницу сегодня ночью, а просто для того, чтобы на время оставить внутри что-то небольшое.
Она глубоко вдыхает.
— Да... пожалуйста?
— Хорошо, куколка.
Целую Шарлотту в щёку, ощущая солёный вкус её слёз и пота. Твою мать, у неё потрясающий вкус! Не могу дождаться, когда Шарлотта покажет мне, насколько она может быть послушной, и я вознагражу её, позволив сесть мне на лицо. Я умираю от желания попробовать её.
Отпустив её, я собираю все её волосы в правую руку и снова приподнимаю её лицо.
— Смотри своё шоу, — говорю я, и опускаю левую руку между её раздвинутых ног. — Ты вся мокрая, Шарлотта. Подушка вся пропитана.
Она стонет, покачивая задницей, пока я массирую её киску. Шарлотта пытается покачиваться взад-вперёд, чтобы один из них проскользнул внутрь, но я держу их там, где хочу.
— Пожалуйста, Хайдин. Мне нужно кончить. Заставь меня кончить.
Я улыбаюсь, слушая её бессвязную речь. У неё хорошо получается подбирать слова.
— Этот визит не для удовольствия, Шарлотта.
Она издаёт расстроенный рык, дёргая головой, пытаясь освободиться от моей хватки в волосах. Я не отпускаю.
— Оу-у-у! — вскрикивает она.
— Что болит? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.
— Живот, — отвечает она. — Крутит. Почему… почему у меня болит живот?
— Это наказание, куколка, — туманно отвечаю я.
— Мне жаль. — Её тело дрожит, и я погружаю палец в её киску, наслаждаясь тем, как она сжимается.
— Я знаю, но уже слишком поздно.
— Хайдин… — Шарлотта дёргает верёвку. — Пожалуйста... вытащи пробку.
— Я засек время, и ты ещё не закончила, — сообщаю я.
Прежде чем вставить анальную пробку, я поместил в неё кое-что ещё. Хочу, чтобы моя девочка была готова к тому, что я собираюсь ей дать, поэтому позабочусь о том, чтобы она была полностью подготовлена. Я хочу, чтобы Шарлотта сомневалась и задавалась вопросами о каждом ощущении в своём теле и о его причинах. Это я создаю эти ощущения, чтобы удовлетворить свои желания? Или это она сама жаждет новых впечатлений? Шарлотта будет постоянно задаваться этими вопросами, и ни один другой мужчина не сможет доставить ей такое удовольствие, как я.
— Сколько ещё осталось? — спрашивает она, задыхаясь.
— Когда песочные часы опустеют, я развяжу тебя, — отвечаю я. Время играет с сознанием. Когда тебя заставляют сидеть и наблюдать, как время медленно течёт, минуты тянутся бесконечно долго.
— Я не могу. О Боже, как жжёт... судороги.
Я шлёпаю её по киске, заставляя кричать. Затем вставляю в неё два пальца.
— Так лучше?
Она задыхается, не в силах говорить.
— А как насчёт этого?
Я добавляю ещё один палец, нащупывая пробку в её заднице и нажимая на неё.
— Да, о, чёрт... — Шарлотта раскачивается взад-вперёд на столе, заставляя его дребезжать, пытаясь трахнуть мои пальцы.
Я отдал бы всё, чтобы держать её связанной так целые сутки. Просто дразнить и издеваться над ней, пока она не потеряет сознание от изнеможения. А когда Шарлотта проснётся, я уже буду по самые яйца в ней.
У меня есть множество причин, почему Шарлотта стала моей новой игрушкой, но главную из них я никогда ей не раскрою.
ШАРЛОТТА
Моё тело движется само по себе, но все мои мысли сосредоточены на животе. У меня самые сильные спазмы, которые я когда-либо испытывала. Я приоткрываю губы, чтобы умолять его остановиться, но вместо этого из груди вырывается стон.
— Мне нравится, как твоё тело просит, чтобы его использовали, — говорит Хайдин, пока его пальцы трахают мою мокрую киску.
Я тяжело дышу, и струйка слюны стекает с моих приоткрытых губ. Я не могу сглотнуть из-за того, как Хайдин держит меня за волосы, сжав кулак в моих локонах. Мои стиснутые в кулаки руки дёргают верёвки, а отяжелевшие глаза неотрывно смотрят на песочные часы перед телевизором, но я не вижу их. Всё, что я слышу — это шум крови в ушах, пока ощущение между моих ног становится всё более обжигающим.
— Вот так, куколка. Сосредоточься на моих пальцах. Катайся на них, Шарлотта. Покажи мне, как сильно ты хочешь кончить.
Спазмы возвращаются, и свежие слёзы обжигают мои глаза. Что со мной происходит? Я словно разрываюсь на части. Боль, удовольствие. Снова боль.
Хайдин вынимает пальцы, и я обмякаю на покрытом потом столе. Затем его ремень опускается на мою и без того чувствительную задницу, и я вскрикиваю.
— Никогда не думал, что тебя так возбуждает боль, Шарлотта. Но я более чем готов дать тебе то, что тебе нравится.
Шлепок.
— Пожалуйста... — задыхаюсь я, вздрагивая.
Его пальцы возвращаются к моей киске, и на этот раз Хайдин не останавливается. У меня перехватывает дыхание, когда он доводит меня до очередного умопомрачительного оргазма. Я настолько потеряна в своих ощущениях, что даже не осознаю, как Хайдин развязывает меня, пока не поднимает со стола. Обессиленная, я лежу у него на руках, пока он уносит меня из гостиной.
Мои тяжёлые, затуманенные глаза бесцельно блуждают по сторонам, пока он несёт меня в ванную. Хайдин опускает мои ноги на пол и направляет меня, чтобы я наклонилась над столешницей, и я даже не сопротивляюсь. Я готова ко всему, что он собирается сделать.
— Расслабься, куколка, — говорит Хайдин, нежно поглаживая мою спину. Его рука опускается ниже, к пылающей ягодице, и скользит между моих всё ещё дрожащих ног. — Я собираюсь вынуть анальную пробку.
Я всё ещё пытаюсь отдышаться, и в моём теле не осталось сил на сопротивление. Чувствую, как Хайдин тянет пробку, прежде чем моё тело поддаётся давлению, и он извлекает её. Я обессиленно облокачиваюсь на столешницу, когда спазмы возвращаются.
Он помогает мне встать и разворачивает лицом к себе. Сжимая мои волосы рукой, он заставляет мои отяжелевшие веки подняться и посмотреть ему в глаза.
— Анальная пробка была
