девчонку нон-стопом. Хотя именно это не только наслаждение, но и как пытка заодно. Слишком уж сильное возбуждение. Настолько, что еле справляюсь, ограничиваясь лишь лёгкими поглаживаниями её пальчиков и более крепкими объятиями. А ещё периодическим шёпотом на ухо типа на тему фильма.
Я, кстати, вообще без понятия, как умудряюсь сюжет выхватывать и что-то по нему ещё говорить. Ведь ни разу не смотрю фильм: внимаю движением Леры, её тихому неровному дыханию, дышу её запахом и тону в сильнейшем желании. Таком сильном, что, блять, вряд ли только моё. А даже если да, то ей сто процентов передаётся. Не ощутить невозможно.
И пусть я трижды выдаю желаемое за действительное, но Лера характерно реагирует. Клянусь, пару раз с неё едва не вырываются непроизвольные стоны. Вижу же, как губу кусает и дышит чуть более шумно. Или дрожит…
Но меня не трогает при этом. Просто лежит именно так, как я её положил. Как будто даже боится пошевелиться. В итоге я сам иногда меню ей положение, заодно чуть лапая. Позволяет…
Что у неё на уме вообще? Ей слишком приятно происходящее между нами, но обозначить это более явно стеснительно? Или вспоминает, каким я раньше был с ней мудаком? Сомневается?
Впервые задаюсь такими вопросами. Впервые парюсь из-за девчонки. Впервые меня клинит на ком-то.
И впервые мне нравится, что подобное со мной происходит.
Фильм заканчивается реально незаметно — лежал бы так с ней ещё и ещё… Уже даже и с возбуждением чуть легче справляться, кайф над ним преобладает. Но увы… Свет загорается, и Лера куда более настойчиво двигается в моих руках, высвобождаясь. Прям чувствую, как сейчас усложнять всё будет.
Хочу, чтобы признала, что даже кайфанула со мной. Ухмыляюсь, опережая любые её слова нахальным:
— Я так понимаю, фильм обсуждать нет смысла?
Лера как-то странно смотрит на меня, впрочем, тут же отводя взгляд, когда уставляюсь в ответ.
— Я к тому, что мы оба в него не вникали, — зачем-то поясняю, тут же ловя её руку своей.
Пальцы наши переплетаю. Ну не могу я не касаться Леры. Какой-то безысходностью накрывает, когда не трогаю её, не чувствую. Откликается же. Чуть дрожит её рука в моей, делает неуверенное движение, чтобы вырваться, но когда сжимаю крепче, послушно остаётся.
Значит, напирать на эту девчонку стоит? Поддаётся же… Не хочет сопротивляться.
Но мне всё ещё не отвечает. И теперь я парюсь новым вопросом — каким этот вечер был для неё?
— А ещё мы ничего не заказывали, — вспоминаю, поморщившись. М-да, охуенный из меня романтик, такое себе свидание. — Ты голодна? Рядом неплохой ресторан, — тут же пытаюсь реабилитироваться, слегка погладив руку Леры большим пальцем.
Девчонка снова дёргает ею на это, но на этот раз более настойчиво. Таки вырывает, и я отпускаю, потому что понятно, что иначе нарвусь на реальное сопротивление.
Которое окончательно может разнести и без того хрупкое между нами. Но блять… На поцелуй-то она меня ответила!
— Я не голодна, — теперь и на слова тоже, хоть и скорее отчуждённо. — Я хочу домой. Макс ждёт, я ему обещала, — звучит, как оправдание.
Понимает ли это сама? Сбегает?
Мы уже выходим из зала, и с каждой секундой у Леры как будто больше сомнений в голове. Я их прям кожей чувствую. Стрёмное, кстати, ощущение.
Выносить его я физически не могу, тем более после того, как она у меня в руках податливая была. Резко разворачиваю её к себе и властно прижимаю к ближайшей стенке, сразу целуя. Прям как тогда, в кинотеатре.
Пусть и ответит, как тогда…
Но увы, Лера совсем напряжённая, губы сжаты, не пускает меня. Целую и закрытые, но наслаждаться их мягкостью и вкусом не так уж просто, когда она не вовлечена.
Что там говорила? Домой хочет?
Неохотно отпускаю её губы, хотя, наверное, и мог бы добиться ответа. Вместо этого наклоняюсь так, чтобы лбом ко лбу прижаться и шепчу:
— Я буду ужас как скучать.
Шквал эмоций и жажды по ней только сильнее обрушивается на меня, хотя вроде как принял решение отпустить её сегодня. Но отстраниться не могу, так и жму Леру к стенке. Ещё и не удерживаюсь от того, чтобы снова чуть смять её губы своими, кончиком языка по контурам провести, вкус ощутить, путь и неполноценно, но достаточно, чтобы хоть немного утолить голод.
Тепло тут же расползается внутри, а в крови кипит жар. Хочется ещё… Мне мало. И много одновременно — слишком острый кайф даже от самых бесхитростных действий.
Лера прямо мне в губы издаёт какой-то звук — увы, скорее протестующий. Ещё и в плечи мне ладонями упирается. Вроде бы не отталкивает, но совру, если скажу, что это не доходчивый стоп-сигнал.
Если бы ещё моё тело слушало мозг… Оно к ней тянется, хочет как можно побольше урвать близости, пока можно. Надышаться напоследок.
До следующей встречи, конечно. Которая будет уже завтра. Не позже.
— Даня… — тихо просит Лера, словно услышав мои мысли.
Знаю, о чём. Но опять этот звук моего имени, такой мягкий, почти ласковый, даже когда остановить пытается. Как целует она меня им. Накрывает именно таким ощущением.
Теснее к ней подаюсь, едва удержавшись, чтобы вжаться так, чтобы прочувствовала возбуждение.
— Даа… — сипло выдаю, склоняясь, чтобы задеть носом нос. Чуть потереться так… — Скажи ещё раз… Назови меня так, — это уже требовательно, чуть отстраняясь, чтобы глаза в глаза.
Какая Лера сейчас смущённая. Раскрасневшаяся слегка. Губы всё ещё припухли, волосы чуть растрёпаны, а взгляд полыхает. Типа возмущённо, но было бы там только это — меня бы не настолько торкало от него.
— Это твоё имя вообще-то, — выпаливает Лера, явно уловив, почему я прошу.
— Я в курсе. Но никто не говорит его, как ты, — усмехаюсь, имея в виду далеко не столько форму.
Не дожидаясь ответа, снова склоняюсь к Лере. Она отворачивается, мешая мне коснуться губами губ, но я и кожу щеки с кайфом посасываю, гладя и губами, и кончиком языка. На Лере точно легко оставлять следы, и я хочу, чтобы она вся ходила мной помеченная. Засосы, крепкие объятия, шлепки, поцелуи, даже укусы. Да на ней любое воздействие заметно. Едва приоткрытые губы до сих пор чуть поблёскивают, заманчиво распухшие и раскрасневшиеся.
Мгновенно напоминают, что я с ними уже проделывал и как Лера горячо мне отвечала.
— Поцелуй меня, — толкаю совершенно бездумно в желании ощутить это снова.
Но девчонка сильнее упирается мне в плечи, держа на расстоянии. И головой по сторонам водит, дыша тяжелее.
— Боже, ты сошёл
