потратила на бесплодного Роберта, свои лучшие годы потратила. А после тридцати пяти ребёнка вообще опасно рожать….
- Хватит! - рявкаю. - Остановись, мама, или я брошу тебя прямо здесь одну.
- А что я такого говорю? - сама невинность. - Я же за тебя переживаю и хочу как лучше.
- Ты все время хочешь как лучше, но получается как всегда.
Я отхожу от родительницы на пять шагов, потому что иначе мы точно поругаемся. Понятия не имею, как буду сажать маму в такси. Я еле одела ее в теплую одежду и шубу. Надеюсь, таксист поможет. Я специально вызвала машину бизнес-класса, чтобы была комфортной и вместительной.
Автомобиль приезжает действительно большой и дорогой. Вот только когда я прошу водителя помочь посадить маму в салон, он отвечает:
- Извините, я не работаю с людьми с ограниченными возможностями. - И отворачивается к лобовому.
Я так и стою несколько секунд.
- Она не с ограниченными возможностями. Просто у неё перелом ноги и руки.
- Если будете садиться в машину - садитесь. Если нет, отменяйте заказ, - и снова отворачивается к лобовому.
На минуточку, это говорит мужчина в костюме и галстуке. Первый раз встречаю таксиста в костюме и галстуке. Впрочем, я никогда прежде не вызывала машину бизнес-класса, может, в этом тарифе они все такие деловые. Но…
Не помочь посадить в автомобиль пассажира с переломом?
Однако ждать новое такси я не могу. Во-первых, не факт, что другой водитель не окажется точно таким же. Во-вторых, из-за ночного снегопада движение на дорогах затруднено, новый автомобиль мы будем ждать не меньше пятнадцати минут.
Я открываю заднюю дверь такси, подкатываю маму и сама кое-как с третьей попытки усаживаю ее на сиденье. Мне хочется разрыдаться от обиды. Роберт несколько раз настойчиво предлагал свою помощь, а я отказала, потому что не хотела, чтобы мама раньше времени о нас узнала. Ведь она бы начала говорить про Роба гадости в его присутствии. А в итоге я одна тащу на себе маму в инвалидной коляске, сумку с вещами и теперь ещё усаживаю ее в машину. Таксист выходит, только когда мама уже сидит на заднем сиденье. Я складываю инвалидную коляску, и он убирает ее в багажник.
По дороге к маме мне удается немного успокоиться и унять подступившие к глазам слёзы. В машине мы молчим. Мама обиженно отвернулась к окну. Слава Богу.
У ее дома нам предстоит новый квест: посадить маму обратно в коляску, закатить в подъезд по очень неудобному пандусу, затем подняться по нескольким ступенькам к лифту и поместиться на коляске в маленькую металлическую кабинку. Я отправляю маму на ее этаж одну, а сама бегу наверх по ступенькам, потому что лифт всего один, вдвоем мы туда не помещаемся, а выехать из лифта на своем этаже мама без меня не сможет.
В итоге когда мы заходим в квартиру, я злая как собака.
- Нет, всё-таки я считаю, тебе не следовало давать Аркаше от ворот поворот. Его помощь сейчас бы очень пригодилась.
- Мне бы сейчас очень пригодилась помощь Роберта, тем более он ее предлагал!!! - разражаюсь криком на всю квартиру.
Мне кажется, у меня валит пар из ушей и ноздрей - вот такая я злая.
- Роберта? А он тут зачем? Не нужна нам его помощь, - гордо вздергивает подбородок.
- Извини, мама, совсем забыла тебе сказать, - яд так и сочится из меня. - Мы с Робертом снова вместе. Да, вот так! Нравится тебе или нет.
Мама в шоке. Открывает рот, порываясь что-то сказать, но я опережаю ее.
- Ещё хоть одно плохое слово в адрес Роберта, и ты меня больше не увидишь. Если ты хочешь сохранить со мной хорошие отношения, ты должна уважать мужчину, которого я выбрала.
Глава 58. Люблю
Мы всё-таки ругаемся. Потому что, естественно, мама не может принять мой выбор.
- Опять ты на те же грабли… В одну реку дважды не войдешь… Зачем тебе этот бесплодный? Ты тратишь на него свои лучшие годы….
- Мама, замолчи! - мне удается вклиниться в ее словесный поток только через несколько минут. - Ты знаешь, что бывают такие дети, которые звонят своим родителям только раз в год? Ты хочешь, чтобы я стала такой дочерью? Я ею стану, если ты немедленно не перестанешь поливать Роберта грязью. Я больше не потерплю от тебя в его адрес ни одного плохого слова.
- Вот, значит, как, - на маминых глазах выступают новые слёзы. - Решила променять меня на него? Вот только ты забываешь, что мужей может быть много, а мать одна!
- Мать однажды умрет, а муж останется!
Мои слова повисают в воздухе. Я знаю, что сказала очень жестокую фразу. Нельзя говорить такое родителям. Да вообще никому нельзя. Мама сначала, опешив, глядит на меня, а затем начинает сильно плакать. Я не извиняюсь перед ней и не делаю шага, чтобы утешить. Я даже не помогаю ей раздеться и не раздеваюсь сама, но в квартире очень жарко, и под пуховиком со свитером я снова истекаю потом.
Звонок в дверь звучит как спасение. Я бросаюсь к двери, чтобы открыть.
- Добрый вечер! - в квартиру проходит сиделка, которую я наняла для мамы. Ее лучезарная улыбка не к месту в нашей тяжелой обстановке. - Я Антонина. А вы, я так понимаю, Злата? - смотрит на меня. - А вы Ида Михайловна, верно? - глядит на маму. Замечает на ее лице слёзы. - Ой, ну что же вы плачете! Ничего ведь смертельного не произошло. Все будет нормально и с рукой, и с ногой. Давайте я помогу вам раздеться.
Сиделка ставит на пол объемную сумку, очевидно, со своими вещами и принимается раздевать маму. При этом бесконечно что-то болтает и улыбается. Надо сказать, это имеет эффект. мама перестает плакать и увлекается разговором.
Я нашла Антонину вчера на сайте по подбору домашнего персонала. Пока договорилась с ней на месяц с проживанием у мамы. А дальше все будет зависеть от того, как у мамы срастутся кости и сможет ли она ходить. Я старалась подобрать женщину, близкую маме по духу и возрасту, чтобы им было о чем поговорить. Моей маме пятьдесят семь, а Антонине сорок восемь.
Я снимаю с себя сапоги, чтобы быстро провести сиделке экскурсию по маминой квартире. Затем прощаюсь с ними обеими и выхожу
