напрягается, глаза вспыхиваю яростью.
— Тимофей, значит, достоин, а я нет? — повышается его голос.
Отец сверлит его таким же злым взглядом и чеканит:
— Да. Тимофей достоин.
Ну всё!
Я вылетаю из кухни и несусь в свою комнату. На то, чтобы одеться, закинуть в рюкзак несколько нужных вещей и собрать учебники, трачу минуты три. По моим щекам текут слёзы, но адреналин в крови не оставляет шансов передумать.
Егор и мой отец уже в прихожей. Папа пытается спровадить Егора. Когда видит меня, полностью одетую, с рюкзаком и спортивной сумкой, у него буквально падает челюсть.
— Куда ты собралась?
— Ухожу, — сжав зубы, чтобы не разреветься в голос, начинаю обуваться.
— Я не позволю! — рявкает отец.
— Драться будем? Ну давай ещё и перед соседями опозоримся.
Надеваю куртку. Егор молча забирает мой рюкзак и сумку. Он уже одет и ждёт меня в тамбуре. Между нами стеной вырастает отец. Из гостиной вылетает бабушка.
— Гена, отпусти её! Ты насовсем потеряешь свою дочь, если будешь таким упрямым!
— Полиция вернёт её домой через два часа. Она несовершеннолетняя! — это он говорит Егору.
Тот пожимает плечами.
— Значит, придётся с полицией договариваться.
— Ага! И всё это получит широкую огласку. Ну и репутация у меня будет в школе... — с сарказмом замечаю я. — Всё, я ухожу, пап, — протискиваюсь мимо него. — На два часа — значит на два часа.
Вылетаю за дверь, жму на кнопку лифта.
— Ты же понимаешь, что это бесполезно — бодаться со мной, — понизив голос до устрашающего шёпота, говорит отец Егору.
— Понимаю. Но Вы тоже должны понимать, кто я такой, — так же шёпотом отвечает парень.
— Угрожаешь мне, сосунок?
— Нет. И не думал.
Но всё же в голосе и словах Егора слышится угроза. А я не хочу, чтобы было всё так... так грязно, мерзко... Не хочу ругаться с отцом, сбегать. Я была вполне вменяемым подростком в отличие от той же Юлианы. А теперь всё как-то вышло из-под контроля.
Лифт открывается, но я не решаюсь в него войти. Слепо уставившись в стену, пытаюсь вереуть себе немного адекватности.
Руки трясутся. Ноги ватные.
Егор появляется рядом, обнимает за плечи, и мы входим в кабину.
Сейчас я бы не смогла сделать этого без него.
Зажмуриваюсь, ожидая, когда двери закроются. А когда кабина дёргается и начинает спускаться вниз, утыкаюсь носом в широкую грудь парня. Он гладит меня по волосам.
— Проблема отцов и детей стара как мир, Алина. Это просто нужно пережить.
Поднимаю голову и смотрю на него сквозь слёзы.
— И что теперь делать?
Егор подбадривающе усмехается.
— В моих планах было по-тихому встречаться до твоего совершеннолетия, если мой визит не принесёт результатов.
— Похоже, я всё испортила, — бросаю взгляд на свою сумку, болтающуюся на плече Егора.
— Нет. Ты сделала даже лучше, чем я предполагал. Никому тебя не отдам, моя мышка. Если твой отец этого не понимает, значит, я тебя самовольно забираю.
Глава 35
Гроз
Алина закрылась от меня... Наверное, я был к этому готов.
Она попросила меня помолчать, не обсуждать с ней отца, его невыносимый характер и всю эту дерьмовую ситуацию. «Просто полежи со мной», — так она сказала.
Включил какую-то музыку фоном. Лёг рядом и обнял.
Мышка была уверена, что отец явится за ней, хотя он даже не знал, где я живу. И, кажется, считала минуты до нашей необратимой разлуки. Я гладил её плечи, щёчки... жадно вдыхал её аромат, уткнувшись носом в нежное место за ушком. И она расслабилась в моих руках.
Стресс вымотал её окончательно. И вместо пустых разговоров она предпочла заснуть.
Я оставил её в своей спальне вместе с тарахтящим в ногах Чёрным, а сам ушёл на диван в гостиную... Чтобы не сорваться и не затискать её до необратимых последствий.
И мне, бл*ть, совсем не спится. Хотя я и прошлую ночь тоже не спал. Словно выключатель сломался, и теперь меня просто не выключает. Мозг кипит от переизбытка мыслей.
Что будет делать Столяров? Возможно, ничего не будет делать... Или завтра же явится в школу вместе с местным участковым. Или нам ждать этого участкового прямо с утра?
Но среди этих важных мыслей есть одна особенно яркая. Чёртов футболист её достоин, а я нет! И в груди больно долбит, долбит, долбит от этих слов Алининого отца.
Меня триггернуло — это факт. Я думал, всеку ему в рожу. И жалею, что не всёк. И не жалею тоже.
Да бл*ть!
Ворочаюсь, не в состоянии найти удобное положение. Нужно ещё больше вымотаться, чтобы отключиться. Физически вымотаться...
Встаю, включаю свет и решительно иду к тренажёрам. Сажусь на греблю. Сейчас бы какую-нибудь агрессивную музыку — и вообще ништяк. Но наушники в спальне. Не хочу будить Алину.
Херачу на тренажёре в давящей тишине, а в памяти всплывают все эпизоды, когда я видел Алину и Тимофея вместе.
Пиццерия... Этот мудак обнимал её. Потом мы столкнулись, и она втиснулась между нами. Меня снесло адреналином, мы подрались. Набережная... Его кофта на её плечах... Потом та драка, когда я взял Дана и Макса с собой. Вмешались какие-то прохожие, и Алина ушла с ним...
Как обо всём этом не думать?
У них был какой-то свой мир, о котором я нихрена не знаю. Возможно...
Тяжело сглатываю, зажмуриваюсь. Душу рвёт на части... Возможно, он действительно ей подходил больше. С ним не было таких проблем, как со мной. Он не играл с её чувствами, чтобы понять свои. Его друзья — не отморозки. И он такой весь правильный по сравнению со мной...
Стоп!
Но он же ей изменял!
Или нет?
Тёлки возле него вьются — это факт. Переходил ли Тим черту? Тогда, в прошлой жизни, я был уверен, что переходил и не раз. Но сейчас, когда Алина со мной, я даже в бреду не могу представить, что захочу кого-то, кроме неё. Хотел ли он?
Весь взмокший, я торможу и убираю «вёсла». Дыхание тяжёлое, веки тоже потяжелели. Иду в душ. Несколько минут стою под тугими тёплыми струями. Вытираюсь, надеваю шорты. Когда возвращаюсь в гостиную, понимаю, что свет выключен. А на диване...
Подхожу ближе. Алина... Обняв плед руками и ногами, воткнулась в него ещё и носом и, похоже, спит.
Я дал ей свою футболку, которая целомудренно прикрывала её бедра, но сейчас она задралась, оголив попку...
Что делать? Отнести обратно в спальню? Диван не разложен, вдвоём нам будет тесно здесь.
Присаживаюсь на корточки.
— Эй, малышка...
Не
