к нему, и его взгляд опускается к моим приоткрытым губам.
— Поцелуй меня, — шепчу я, желая почувствовать его губы на своих. Хочу узнать, каково это, когда он добровольно желает меня, прежде чем моё тело восстанет против меня. Потому что я знаю, что дам этому монстру всё, что он захочет.
Хайдин изучает моё лицо, прежде чем опускает губы. Я открываю их, позволяя ему взять контроль. Он нежный, деликатный, словно я готовлю его к чему-то. Пытаюсь поднять руки, чтобы коснуться его, но не чувствую их.
Хайдин сжимает моё лицо и наклоняет голову в сторону. Я стону в его рот, когда его язык встречается с моим.
Я наклоняюсь к нему или падаю. Не уверена. Я вижу гребаные звёзды, или он завязал мне глаза. То, что наверху, оказывается внизу, а то, что впереди, становится позади. Я потеряна, падаю в дыру, которая кажется бесконечной.
Хайдин прерывает поцелуй, и я задыхаюсь, наконец-то сумев вдохнуть. Открываю отяжелевшие веки, и его лицо в нескольких дюймах от моего.
Когда пытаюсь заговорить, ничего не выходит. Я не могу сформулировать ни одной мысли, в которой он не был бы на мне сверху. Раскинувшись на этом кухонном острове, пока Хайдин прижимает меня и трахает. Что он мне дал? Это должно было заставить меня умолять его трахнуть меня? Возбудить меня? Тот факт, что я доводила себя до оргазма, слушая его запись, означает, что мне не нужно было принимать наркотики, чтобы желать его. Это был не первый раз, когда я делала это.
— Пойдём, куколка. Пора тебя подготовить.
ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ
ХАЙДИН
Я поднимаю девушку со столешницы, подхватываю под зад и несу в комнату. Шарлотта постепенно отключается у меня на руках. Мне нужно было, чтобы она приняла таблетку. Не потому, что я хочу её трахнуть. Для этого мне не нужно, чтобы она теряла сознание. А по другим причинам. Я знал, что Шарлотта выберет лёгкий путь. Никто не хочет знать, что грядёт, если есть возможность этого избежать.
Я провёл последние три часа в её доме, наблюдая, как она спит. Шарлотта звала меня во сне, и это заставило меня стать твёрдым, как камень.
Я сказал ей пять дней, но выждал шесть. Следил за Шарлоттой, наблюдал за каждым движением. Я был так близко к ней, что ей стоило только открыть глаза, и она бы меня заметила. Но Шарлотта была поглощена своими мыслями. Слишком обеспокоена тем, что её ждёт. Её страх оправдан. Именно поэтому я просто поцеловал её, потому что скоро Шарлотта не захочет, чтобы я к ней прикасался, не говоря уже о том, чтобы смотрел на неё. Когда закончу использовать свою новую игрушку, она не будет знать, что делать со своей жизнью. Не будет знать, в чём её смысл, если она не принадлежит мне.
Я укладываю её на кровать.
— Ты снился мне, — шепчет Шарлотта.
Я улыбаюсь, глядя на неё сверху вниз.
— Я знаю.
Её тяжёлые веки приоткрываются, длинные тёмные ресницы трепещут.
— Ты собираешься трахнуть меня?
— Не сейчас. — Не могу удержаться и провожу костяшками пальцев по её нежной коже вниз к тазовым костям, погружая пальцы в её влажные трусики.
Девушка приподнимает бёдра, стон срывается с губ.
— Пожалуйста? — отчаянно умоляет она.
Я не давал Шарлотте ничего, что могло бы возбудить её. Это всё она сама. Таблетка была просто для расслабления. Чтобы её память была затуманена, и когда она проснётся в аду завтра, Шарлотта не вспомнит, как я привёл её туда.
— У тебя будет много времени умолять меня, куколка, — уверяю я её.
— Но я хочу тебя. — Шарлотта поднимает руки к груди, и хватает себя за соски.
Я хватаю её запястья и прижимаю их к бокам.
— Я напомню об этом, когда ты проснёшься, — отпускаю её, и Шарлотта умудряется приподняться на локтях.
Широко раскрытые глаза встречаются с моими, и девушка тяжело вдыхает, приоткрывая губы.
— Почему ты хочешь меня? — спрашивает она.
— А почему бы и нет? — честно отвечаю я.
Я хотел Шарлотту с первой встречи. Теперь у меня есть повод. Причина обращаться с ней как с лживой сукой, коей она и является. Я точно знаю, кто она и на кого работает. И позабочусь о том, чтобы, когда я закончу с ней, Шарлотта приползла обратно в слезах, потому что я использовал её всеми возможными способами. Я всегда был оппортунистом. И такой шанс только идиот упустил бы.
Шарлотта ложится на спину, закрывая глаза. Опускаю взгляд на её грудь. Вживую она ещё прекраснее. Подтянутые, третьего размера. Розовые соски твёрдые, и я протягиваю руку, чтобы помассировать их.
Шарлотта стонет, её бёдра снова приподнимаются. Она поднимает руки, чтобы схватить себя за грудь, и я отталкиваю их.
— О нет, куколка. Только я буду тебя трогать.
С её приоткрытых губ срывается тихий смешок, словно она не верит, что это произойдёт. Я поднимаюсь с кровати и направляюсь в противоположный угол комнаты, где наблюдал за её сном. Наклоняюсь, беру свою сумку и подхожу к кровати. Расстёгиваю молнию, и Шарлотта открывает глаза, но бессмысленно смотрит по сторонам.
Я достаю несколько кожаных ремней разной длины и размера. Просовываю один под её талию и туго затягиваю, застёгивая пряжку над её пирсингом в пупке. Затем надеваю на него маленький золотой замок. Потом подцепляю её покрытое влагой нижнее бельё и спускаю по её ногам, прежде чем сунуть трусики в задний карман. Я смотрю на её выбритую киску, и у меня текут слюнки.
Я помещаю ещё один ремень под её правое бедро, туго натягиваю и застёгиваю на замок. Затем повторяю то же самое с другой ногой, после чего соединяю их короткими цепями с поясом на талии, чтобы Шарлотта не могла сдвинуть их вниз по ногам. После надеваю по одному ремню на каждое тонкое запястье и на каждую руку чуть выше локтя. Эти крепления позволят мне зафиксировать её в нескольких позициях. На самом деле вариантов бесконечное множество. У меня на примете есть несколько идей.
Я встаю и достаю из сумки соединительные устройства, закрепляя те, что на запястьях, на бёдрах, фиксируя её руки по бокам.
— Великолепно, — шепчу я.
— Хайдин? — Шарлотта дёргается, но безуспешно. Даже если бы она не была ослаблена, ей не удалось бы освободиться. От этих
