Взрослые иногда расходятся, — говорит он. — Так бывает.
Никита переваривает информацию.
— А дети у тебя есть?
— Нет.
— Почему? Не хотел?
— Хотел. Но не сложилось, — отвечает Горан после паузы.
Я хмыкаю.
— Очень хотел, — добавляет он.
— Тогда хорошо, что я тут, — серьезно кивает Никита. — Я ведь ребенок.
— Да, ты прав. Я тоже рад, — в тон ему отвечает Горан.
— А твоя невеста? — не выдерживаю я. — Как она отреагирует на то, что мы здесь?
Он пожимает плечами.
— Тамара — прошлое. И она не была моей невестой. Мы встречались, да, но… расстались еще до моего переезда из Сербии.
Я моргаю.
— А приехала она просто так? — скептически уточняю я.
— Не совсем, — признает он. — Цель у нее, конечно, есть. Моя мама считает, что она мне подходит. Она была уверена, что мы поженимся.
Ну да. Она подходит, а я — нет.
— А ты?
— Я тоже так думал, — говорит он честно. — Умная. Красивая. Спокойная. Удобная.
Я фыркаю.
— Прекрасный набор.
— Вот именно, — кивает он. — А потом понял, что без чувств все это не работает. Я так не умею.
Я отвожу взгляд.
— И твоя мама ее сюда отправила?
— Скорее, подала ей идею, — криво усмехается он. — Она у меня упрямая, ты же знаешь.
— Ага, знаю, — киваю я.
В этот момент Никита, который до этого молча ел и, как мне казалось, вообще не слушал, вдруг поднимает голову и грустно вздыхает.
— Жаль, что у тебя нет детей.
— Почему? — интересуется Горан.
— Ну… если бы они были, я мог бы с ними играть.
— Завтра в магазин заедем и купим тебе новых классных игрушек, ладно?
— Ладно, — довольно кивает Никита, которого такая альтернатива явно тоже устраивает.
— Ты какие любишь?
— Лего! Я очень люблю Лего! Я уже для пяти лет собираю, — с гордостью заявляет он, — хотя мне пока четыре.
Я застываю.
Горан медленно поднимает на меня взгляд.
Очень медленно.
— Четыре? — переспрашивает он спокойно. — Я думал три.
— Пфф!.. — фыркает Никита. — Какие три! Я большой! Ты что не видишь?
У меня еда в горле застревает, и я хватаю стакан, чтобы запить.
— Тебе, наверное, четыре в марте исполнится, да? Это совсем скоро, через три месяца, — тихо спрашивает Горан после паузы.
Никита смотрит на Горана с упреком.
— Нет. Мне четыре исполнилось в сентябре.
Тишина за столом становится густой. Я слышу, как где-то вдалеке тикают часы.
— Ты… уверен?
Никита снова фыркает.
— Думаешь, я не знаю, когда у меня день рождения? — и переводит взгляд на меня: — Мам, скажи ему.
Горан тоже перевод взгляд на меня:
— Да, Яна. Скажи мне.
Глава 57
Ну все, приплыли.
Я открываю рот.
И тут же понимаю, что не знаю, что сказать.
Горан смотрит на меня таким странным взглядом… не знаю… словно бы пустым. Вообще не понятно, что у него в голове.
Хотя, конечно, предположить можно.
И он ждет моего ответа.
Хотя я уверена, что он уже все понял — просто хочет услышать это от меня.
Я сглатываю.
— Да, — говорю я наконец, голос мой звучит глухо. — Никите четыре.
Тишина такая, что слышно, как Никита жует.
Он вообще не чувствует, что сейчас происходит за столом.
Горан медленно откидывается на спинку стула.
Не резко, не демонстративно, а просто… отклоняется назад, словно ему вдруг стало тесно.
— Яна, — говорит он ровно. — Ты сказала мне, что ему три.
Я киваю.
— Ну я… округлила, — и добавляю зачем-то. — Разница небольшая.
Вот это было лишнее.
Я понимаю это сразу же.
Он смотрит на меня так, будто я только что ляпнула что-то очень глупое.
— Для кого небольшая? — спрашивает он тихо.
Я опускаю взгляд в тарелку.
Так, ладно. Все уже.
Нет смысла больше рыпаться. Я не смогу выкрутиться, и я сама виновата.
Я набираю в грудь воздуха.
— Ладно, — выдыхаю я. — Ему четыре и он родился в сентябре. Дальше что?
Он молчит.
Долго.
Я вижу, как у него напрягается челюсть. Как пальцы медленно сжимаются на краю стола.
Он не злится.
Это хуже.
— Почему ты соврала? — наконец спрашивает он.
Я моргаю. А что, разве непонятно?
— Я не врала, — резко отвечаю я. — Я просто…
— Просто что? — перебивает он. — Сдвинула дату? На полгода?
Я молчу. Он правда не понимает?
— Зачем, Яна? — спрашивает он тише.
Его настойчивые вопросы ставят меня в тупик. Для меня ответ на поверхности, но, похоже, не для него.
Меня накрывает странным ощущением.
Похоже, что Горан ищет ответ совсем не там, где я его ждала.
И в этот момент Никита, до того сосредоточенно ковырявший вилкой еду, вдруг зевает — широко, громко, с чувством.
Я хватаюсь за это, как за спасательный круг.
— Ты, наверное, уже спать хочешь, — говорю слишком быстро. — Пойдем, почистим зубки, и я тебя уложу.
Я встаю, беру тарелку, стараясь не смотреть на Горана.
Нет, я понимаю, что от разговора никуда не уйти, но хочу хоть немного собраться с мыслями.
Чувствую на себе его взгляд.
Никита вылезает из-за стола.
— Ладно, пойдем.
Что странно, он даже не сопротивляется и не просит посмотреть мультики.
— Горан, спасибо за ужин, сейчас мы…
— Горан? — Никита поднимает на меня удивленный взгляд, а затем переводит его на Горана: — Тебя правда так зовут?
— Да.
Никита моргает. Потом хмыкает.
— Надо же, — говорит он задумчиво. — Прикольно.
— Что прикольного? — автоматически спрашиваю я, уже чувствуя, как внутри что-то сжимается.
— Ну я же Горанович. Почти как Горыныч, — хихикает сын. — Я раньше не слышал, чтобы кого-то так же звали.
Он улыбается. Для него это просто интересный факт.
Детская логика. Никакого подтекста.
Я чувствую, как у меня холодеют пальцы.
Медленно поднимаю взгляд.
Горан не улыбается.
Он вообще не двигается. Лицо как застывшая маска.
Словно кто-то нажал на паузу.
— Я не понял, Горанович — это что? — переспрашивает он неестественно спокойно.
— Это отчество. Никита Горанович, —
