выкинули из машины.
- Недалеко от Твери? То есть он все-таки ехал в Питер?
- Видимо, да.
- А как узнали, что это он? Столько времени прошло.
- Не знаю, - поморщился Лешка. – Не спрашивал. Но она ездила в Тверь на опознание. Послезавтра его привезут в Саратов. Она просила приехать на похороны. Мол, смерть должна нас примирить. Должна? Ты тоже так думаешь?
- Нет, Леш. – Я покачала головой. – Я так не думаю. Если честно, я не знаю, что думать. Потому что даже представить себя на твоем месте не могу. Это все произошло с тобой. Поэтому твое мнение – единственно верное. А я тебя поддержу в любом решении.
- Спасибо, Лера. – Он взял мою руку и поцеловал. – Я, конечно, по своим каналам все это еще пробью. Постараюсь через Тёмку. Правда ли это он, нет ли какой ошибки. Но думаю, что правда. Иначе он давно бы уже объявился. Ему не имело смысла убегать из-под надзора, просто чтобы где-то поселиться. Только по одной причине.
Меня передернуло. Вспомнился ночной кошмар того времени: убитый Лешка и его брат, стоящий надо мной с ножом.
Господи, взмолилась я, пусть это и правда будет он. Чтобы никакой ошибки. Таким тварям не место на свете.
В тот вечер мы больше не разговаривали. Ну почти, так, мельком о чем-то. Поужинали, лежали в обнимку на диване, смотрели, как Маруся возится с игрушками на ковре. Потом легли спать. Обошлись без секса, просто обнялись крепко.
Ночью я проснулась, Лешки рядом не было. Встала, выглянула на кухню. Он стоял у окна и смотрел во двор.
- Знаешь, - сказал, даже не обернувшись, - я, конечно, никогда не прощу. Невозможно простить. Но хочу перешагнуть через это и жить дальше. Оставить в прошлом. Не думать. Не вспоминать.
- Леш, ты справишься. – Я обняла его. – Мы вместе справимся.
- Если вместе – справимся. – Он поцеловал меня в висок. – Пойдем спать, Лера.
Глава 62
Я задержалась еще на несколько дней в городе, несмотря на то, что началась жара. Не хотелось оставлять Лешку одного.
По правде, я боялась, что все это какая-то шляпа. Что найденный под Тверью труп какой-то бомж, а вовсе не братец Дима. Мне он представлялся маньяком из ужастиков, которых убивают, а потом приходится еще пять раз добивать. Ну что там мать могла опознать через столько времени? Отпечатки пальцев? Да там не только линий, но и самих пальцев, наверно, не осталось. Или, может, генетическую экспертизу делали?
Выяснять что-то у матери Лешка не стал. Тёма уточнил через отца. Оказалось, что документов никаких у погибшего не было, но в остатках куртки в потайном кармане нашли банковскую карту. Установили владельца, пробили данные по розыску. Запросили в колонии зубную карту, и она стопроцентно совпала. Этого было вполне достаточно.
Я немного выдохнула. Ну хотя бы на три ближайших года – если, конечно, Макса не выпустят раньше за хорошее поведение. Но я-то да, выдохнула, а вот Лешке было тяжело, я видела. Как будто снова окунулся с головой в это дерьмо. И хотя на этот раз в депру на впал, и все же я не хотела оставлять его одного.
А Леонида увольнять не стали.
- Когда научишься водить по-человечески, куплю тебе тачку, - сказал Лешка. – А пока Леня будет вас с Марусей возить. И учить тебя ездить.
Права у меня были, но водила я и правда ужасно. Егор пытался учить и сказал, что нафиг, машина ему дороже. Мы тогда здорово поругались – что, машина тебе дороже жены?! Сейчас было смешно.
Мы потихонечку отходили от этого кошмара, и я лишь теперь до конца поняла, в каком напряжении пришлось жить все эти месяцы. Иногда не только на Лешку, но и на меня накатывала обратка: у каждого из нас был свой маньяк. Не хотелось утром вставать с постели, рвало в клочья от, казалось бы, беспричинной тоски. ПТСР в чистом виде.
Мы договорились все это проговаривать. Не жаловаться, нет, не ждать сочувствия. Именно озвучивать.
Мне сегодня плохо. Нет, мне хуево сегодня, именно так.
И ведь помогало же!
В августе у Лешки был отпуск, и ему на две недели выдали Саньку. Первую половину мы провели у моих на даче, потом поехали в Сочи. Вчетвером, с детьми. Это был квест и челлендж в одном флаконе, я страшно боялась, но все обошлось. Какие-то мелкие проблемы бывали, но Лешка все так ловко разруливал, что я толком не успевала испугаться.
- Какая вы красивая семья, - однажды рассюсюкалась соседка на пляже. – И вы с мужем, и детки такие замечательные.
Вот бы она удивилась, узнав, что мы не женаты, что я вообще замужем за другим мужчиной, и что детки у каждого свои. Хотя я воспринимала все именно так, как она сказала. И что мы семья, и что детки общие. И надеялась, что Лешка тоже. Во всяком случае, никаких различий между Санькой и Марусей он не делал.
При этом Лешка вовсе не был идеальным принцем. Режим ядовитой гадины действительно прошили в него при заводской сборке. И далеко не всегда он был выключен. Иногда мог сказать такое, что я зависала с открытым ртом. Хотелось ответить в том же ключе. Бывало, что и отвечала. А он еще. И я еще. Не при детях, разумеется.
В общем, розовых пони и прочую дегенератскую слюнявую фауну в наш мир не подвезли. Возможно, и к лучшему. Никаких иллюзий, всё с открытыми глазами. Все живые, все обычные, со своими недостатками и достоинствами. Причем недостатки заставляли ценить достоинства, а достоинства, в свою очередь, позволяли более терпимо относиться к недостаткам.
Когда мы вернулись, оказалось, что внезапно наступила осень. Ну да, теплая, солнечная, но все же осень. Меня ждали на работе, все так же, по свободному графику. Мама уговорила не забирать Марусю, пусть побудет еще на воздухе. Я решила, что пока буду проводить по две экскурсии три дня в неделю. Утром мы с Леонидом ехали в город, а утром следующего дня возвращались.
Мы с ним научились общаться так, чтобы обоим было комфортно. Раньше меня сильно напрягало, что он непрошибаемо молчит. Вроде бы и болтушкой не была, хватало того, что на экскурсии надо говорить и отвечать на вопросы, но мертвая тишина рядом раздражала. Однако со временем выработался какой-то
