рассказала всю историю, начиная с Марусиного рождения и ее группы крови. И про панд, и про Ниночку, разумеется, тоже, хотя тут как раз никаких документальных подтверждений не было. Левадный задал мне кучу вопросов, потом составил исковое заявление, распечатал, и я его подписала.
- Тут рядом Сбер, в соседнем доме, - сказал он, складывая бумажки в файл. - Сходите оплатите пошлину, принесите квитанцию. После обеда я все это подам. Ручками – оно надежнее. И будем ждать. Главное – чтобы информация оказалась достоверной. А то возьмет товарищ и обратно все отыграет. Останется еще на годик.
Мне стало жутко, потому что об этом я не подумала. А что, если действительно? Но в любом случае мне не оставалось ничего другого, как только сидеть на попе ровно и ждать.
Глава 64
- Лера, а может, мы все мирно решим?
- Что?! – Я аж задохнулась. – Мирно?! Что, Белов, денежки китайские кончились, а здесь счета заблочены? Мира никакого не будет. Увидимся в суде.
- Лер, ну зачем так сразу? Давай встретимся, поговорим.
- У тебя еще наглости хватает?!
Я уже почти орала, но заметила, что Маруся, глядя на меня, собралась плакать, и сбавила тон.
- Нет, Егор, никаких разговоров не будет. Как только я узнала, что ты возвращаешься, подала заявление на развод. И на лишение тебя родительских прав. Так что жди повестку. И не думай, что снова сможешь притвориться шлангом. Теперь ты не заграницей, разведут прекрасно без твоего согласия и даже явки.
- Лер, ты с ума сошла? Какое лишение родительских прав? С какого хрена?
Меня реально трясло. Если бы не Маруська рядом, я бы объяснила все про хрена. Такими хренами, что у кого-то эти самые хрена застряли бы в глотке и в других природных отверстиях.
- С такого, Егор, - процедила сквозь стиснутые зубы, - что ты сначала заявил, что это не твой ребенок, хотя прекрасно все знал про бомбейскую кровь, а потом свалил, оставив нас без копейки денег.
Это, конечно, было не совсем правдой – насчет без копейки, но не суть. Суть в том, что свалил и даже доступ к якобы общему счету заблочил. И по всем каналам меня заблочил тоже. Чтобы не доставала. И молчал мертво год. А тут здрасьте вам через окно. Вы нас не ждали, а мы приперлися.
Нет, Белов, как раз очень даже ждали. Именно для того, чтобы избавиться от тебя навсегда.
Он позвонил, когда мы с Марусей вернулись с прогулки. Я только раздела ее и собиралась разогреть обед, и тут в кармане зажужжал телефон. Одного взгляда на экран хватило, чтобы бомбануло дикой яростью, а уж как только он начал вливать про «давай решим мирно», и вовсе из ушей пошел дым.
Спокойно, Лера, спокойно. Он этого не стоит.
Послав его по известному адресу, я нажала на отбой. И сбросила еще два звонка. И не ответила на сообщение, дублирующее предложение «все обсудить».
- Все правильно, - одобрил Лешка, которому я тут же перезвонила. – Никаких обсуждений, никаких контактов. Его адвокат может что-то обсудить с твоим адвокатом в порядке досудебки. Еще раз: никаких имущественных и финансовых требований, никаких разделов имущества, никаких алиментов. Тебе ничего не надо. Только развод и лишение родительских прав.
- Леш, ну у меня склероза нет пока, - огрызнулась я. – Помню.
- Иногда эмоции работают похлеще склероза. Не злись. Все будет хорошо.
- Надеюсь.
На самом деле я и злилась, и психовала. Пока кормила Марусю обедом и укладывала спать, еще более-менее держала себя в руках. Но когда она уснула, закрылась в ванной и в клочья растерзала старую простыню, которую собиралась пустить на тряпки.
Полегчало, но не сильно. Все скопившееся за год требовало выхода. Хотелось вцепиться в его рожу и точно так же располосовать в лоскут. Я забила все это глубоко-глубоко в себя, но оно никуда не делось.
К счастью, Лешка это понял и не пытался меня успокаивать. За пару дней ярость потихоньку перенаправилась в более продуктивное русло. Трансформировалась в энергию, необходимую для войны. А биться я собиралась насмерть. Вместе с Левадным, разумеется. Чтобы этого сраного пандофила в нашей жизни больше никогда не было. Ни единым упоминанием.
- Нет, Лера, - немного окоротил меня Лешка. – Даже если все получится и я удочерю Марусю, когда-нибудь придется ей об этом сказать. Лучше она узнает от нас, чем от какой-то доброй тети. Или, еще хлеще, от настоящего папаши. Просто надо подумать, как сделать все так, чтобы это не стало для нее драмой.
- Леш, давай будем не гнать поперед паровоза, ладно? – попросила я. – А то курочка в гнезде, а яичко… сам знаешь где.
- А хозяин на базаре цыплятами торгует. Окей, согласен.
Через три дня Лешка пришел с работы с крайне загадочной физией.
- Угадай с трех раз, кто к нам сегодня приходил, - предложил, снимая ботинки.
- Неужто Белов? – хмыкнула я.
- Он самый. Хотел Левадного нанять. Мол, его ему рекомендовали как самого лучшего по тарелочкам. То есть по разводам. А тот едва фамилию услышал, вежливо отправил в сад. Мол, и рад бы, но столько дел в работе, что физически не в состоянии. Порекомендовал Аллу Мочалову.
- А это кто?
- А это очень самоуверенная дама, которая проигрывает каждое второе дело. Но как-то умудряется создать себе рекламу просто наикрутейшего профи. Думаю, товарищ будет изрядно удивлен, встретившись с Левадным снова. В качестве противной стороны. Ты не узнала, что в нем такого приключилось нездорового, что пришлось контракт досрочно разорвать?
- Нет, но попытаюсь.
Я снова позвонила начальнику отдела. Тот начал было юлить, но я нажала, упирая на то, что это нужно для суда. И услышала душераздирающую – на самом деле нет! – повесть о том, что Белов подцепил каких-то местных очень нехороших паразитов, которые извлекаются из организма исключительно хирургическим путем. В рабочую страховку это не входило, а за деньги – безумно дорого. Поэтому он вернулся вытаскивать червей на родину. А отечественная медицина хоть и согласна провернуть это дело по полису ОМС, но в порядке живой очереди. Можно быстрее – но тоже за деньги. А деньги заблочены.
Пересказав все это Лешке и отсмеявшись, я уточнила, не повлияет ли на ход процесса, если Белов быстренько оплатит нам с Марусей содержание за весь год.
